четверг, 27 декабря 2018 г.

М. Кастельс «Власть коммуникации»

Данная статья представляет собой развернутую рецензию на  монографию М. Кастельса «Власть коммуникации». В книге рассматривается история медиакоммуникации и ее роль в информационном обществе. Информационное общество, по мнению автора, фактически создает «творческую аудиторию», генерирующие собственные смыслы, что представляется весьма спорным. К сожалению, в своем исследовании М. Кастельс не пытается выстроить прямую зависимость между концептами «государство», «контроль» и «бизнес». Автор на протяжении всей работы ошибочно отделяет государство/бюрократию от бизнес-структур как таковых.  В монографии много и других, не менее спорных моментов. Работа содержит интересный анализ ряда отельных аспектов информационного общества, но глубина научного анализа нередко вызывает сомнения в силу очевидной ангажированности автора. 

This article is a detailed review of the monograph by M. Castells "The Power of Communication." The book examines the history of media communication and its role in the information society. The information society, in the opinion of the author, actually creates a "creative audience" that generates their own meanings. We disagree with this statement and say that a person is not free to create new meanings and strategies.  Unfortunately, in his study M. Castells does not attempt to build a direct relationship between the concepts of "state", "control" and "business." The author throughout the whole work mistakenly separates the «state / bureaucracy» from the business structures. There are many other equally controversial points in the monograph. The work contains an interesting analysis of the information society different aspects, but the depth of scientific analysis often provokes doubts because of the author’ obvious engagement.

Часть I

Мануэль Кастельс – один из самых известных ученых современности, основатель социологии города, но специализируется на проблемах информационного общества во всей его многогранности и сложности. На сегодняшний день ни одна работа по коммуникативистике не обходится без ссылок на М. Кастельса, что вполне закономерно и оправдано. Непростая судьба, в частности, столкновение с режимом Франко в ранней юности и эмиграция в Париж, очевидно определили его левые взгляды, а те в свою очередь, что может уже и не столь очевидно, повлияли на его научные изыскания. Самая известная его работа – «Информационный век: экономика, общество и культура» (1996–1998 гг.) в трех томах, в которой, что понятно из названия, артикулируется его авторская концепция информационного общества. Вся поздняя траектория научного движения М. Кастельса была связана именно с рассмотрением различных аспектов постиндустриального информационного мира.

В 1990-х годах сложились и его взгляды на Россию (исследователь связан с нашей страной и в научном, и в личном плане) и за двадцать лет они не претерпели сколь-нибудь заметных изменений, что мы и видим в монографии «Власть коммуникации».

Книга Мануэля Кастельса «Власть коммуникации» вышла в 2016 году в издательстве Высшей школы экономики в серии «переводные учебники ВШЭ». Сражу же необходимо отметить, что книга была написана автором в 2009 году, а значит, с момента выхода ее в свет до публикации на русском языке прошло без малого семь лет. Казалось бы, данный факт не должен быть значим для серьезных научных монографий, посвященных анализу концептуальных проблем. Вне всяких сомнений, есть научные темы и сферы, которые не утрачивают своей значимости со временем. Так, объекты искусствосферы и их интерпретация могут оставаться актуальными столетиями. Но с коммуникативистикой дела обстоят несколько иным образом. Если речь идет об анализе вербальной, невербальной и паравербальной коммуникации, т.е. прежде всего об изучении системы «человек-человек», то можно с уверенностью утверждать, что в этом случае информация будет накапливаться, а наши представления о данных  феноменах – расширяться и изменяться. Лингвисты, психологи, физиологи и культурологи непрерывно дополняют это коммулятивное знание.

В системе «человек-машина», а М. Кастельс анализирует именно сферу СМИ и, в частности, Интернет, устаревание происходит очень быстро, актуальность утрачивается в течении пары лет. В монографии «Власть коммуникации» самые «новые и последние» факты относятся к 2008 году и это обязательно надо иметь в виду, если у вас есть желание составить верное представление о происходящем. Речь в данном случае идет в большей степени об истории, чем о сегодняшнем дне.

Второй момент, на который следует обратить внимание, прежде чем приступать к чтению книги, – это ее «условная научность». Иными словами, М. Кастельс легко позволяет себе переходить от дискурса научного к дискурсу публицистическому, что снижает именно научную значимость данного исследования, не умаляя иных достоинств книги – в частности, оригинальности авторского взгляда.

Весьма примечательно, что в своем исследовании М. Кастельс не пытается выстроить прямую зависимость между концептами «государство», «контроль» и «бизнес». Обратимся для примера к следующей фразе и попытаемся ее кратко проанализировать: «Коммерциализация медиа во всем мире получила широкую поддержку со стороны общественного мнения, потому что они в значительной степени освободились (или еще находятся в процессе этого во многих странах) от железной хватки политической бюрократии. Современные развлечения, дополненные старыми фильмами и национальным фольклором, побеждают пропаганду. Это чувство относительного освобождения от политической власти в последние два десятилетия может объяснить почти полное отсутствие социального протеста против медиаполитики в большинстве стран, за исключением бизнес-групп, корыстные требования которых не получают удовлетворения в процессе лицензирования. Более того, когда и где бы ни возникали медиа ориентированные социальные движения, они направлены не на медиабизнес, но на борьбу с государственной цензурой. Это особенно относится к России при Путине, когда журналисты и граждане воюют с авторитарным медиарежимом, направляемым политической мотивацией с высшего государственного уровня» [1, 136].

Уже первое предложение абзаца вызывает вопросы и недоумения. Во-первых, коммерциализация медиа во многих странах вовсе не вызывает поддержку общественного мнения. Нередко ориентацию на дешевые развлекательные программы связывают именно с коммерциализацией, как и превращение обсуждения серьезных вопросов – в шоу, что как раз провоцирует протест и неоднократно становилось предметом общественных дискуссий. Как, например, показала практика телеканала «Культура» в России интеллектуальные и «культурно значимые» программы способны выживать только при наличии государственной поддержки. Можно также привести в пример государственную поддержку культурно значимых программ в Финляндии – основной процент «интеллектуальных программ» идет именно на государственном YIe, который львиную долю доходов получает от налогов, собираемых с населения (от 50 до 140 евро в зависимости от доходов).

Во-вторых, коммерциализация медиа вовсе не освобождает их от «железной хватки политической бюрократии», а просто меняет рычаги давления. Автор на протяжении всей книги ошибочно отделяет государство/бюрократию от бизнес-структур как таковых. И это в высшей степени странно, поскольку на сегодняшний день даже школьнику очевидно, что бюрократия – лишь видимая часть бизнеса, осуществляющая лоббистский функции. Нет никакого государства или бюрократии, стоящих вне бизнес-интересов. Где-то, как например в США, лоббизм давно обрел легитимный статус, в иных же государствах еще не вошел в легальную юридическую плоскость, но от того не является менее действенным. Без лоббизма система государственного управления сегодня не работает ни в одной стране мира.

Точно также вызывает вопросы и второе предложение, где «старые фильмы и национальный фольклор побеждают пропаганду». Выход за границы научного дискурса более чем очевиден. В современной России прекрасно известно, что формула «старый фильм + фольклор» – это идеальный фундамент пропаганды и формирования потребной реальности. Именно благодаря этой формуле осуществляется формирование ностальгических настроений и формируется «национальный профиль» культуры. Именно эта формула является фундаментом «национально-освободительной модели» управления культурой.

 Далее, третий тезис-утверждение про «чувство освобождения от политической власти» и «отсутствие социального протеста» М. Кастельса  также вызывает недоумение: медийная политика CNN и BBC вызывает массовый        протест (достаточно зайти на соответствующие порталы и страницы facebook, чтобы увидеть письма от недовольных потребителей) именно в силу их политической ангажированности и несвободы. А уж последний тезис про «авторитарный медиарежим» и борьбу с ним «журналистов и граждан» (кстати, обратите внимание, что М. Кастельс с завидным упорством разводит эти понятия, т.е. журналист по определению не может быть гражданином), вообще уводит нас в сферу свободной и ненаучной дискуссии. Примеров «медиаориентированных социальных движений» такого рода М. Кастельс не приводит, а потому не вполне понятно, о чем идет речь. Самое же главное, что ни один из этих тезисов (а мы проанализировали в качестве примера лишь один абзац) не подкрепляется ни фактами, ни цифрами, ни даже данными социологических опросов или иных исследований. Таким образом, на протяжении всей монографии автор постоянно уходит в публицистику, которая может быть более чем интересной и оригинальной, но оставаться при этом публицистикой.

Комментариев нет:

Отправка комментария