2015 - Год литературы

       Наверное, с этого следовало бы начать книжные обзоры, да и вообще размещение статей в 2015 году, но не сложилось. Однако, дальше откалывать нельзя. Напомню, что текущий 2015 год в России объявлен годом литературы. 

      И начну для пущей торжественности с цитаты: «В соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 12 июня 2014 г. № 426 в Российской Федерации 2015 год объявлен Годом литературы. Это одно из важнейших культурных событий, основными задачами которого являются привлечение внимания к чтению и литературе, решение проблем книжной сферы и стимулирование интереса россиян к книгам. Сформирован Оргкомитет Года литературы, утвержден План основных мероприятий,  разработан фирменный стиль Года литературы и паспорт стандартов его использования». Где-то в этом месте (или фоном) должны бить колокола. Как видите, все в высшей степени серьезно. 

      А если серьезно, то Год литературы – это возможность побывать на самых разных собраниях, выставках, встречах и книжных ярмарках, погрузиться в книжную индустрию сегодняшнего дня и встретить любимых писателей. Иными словами, обогатить свою светскую жизнь весьма интеллектуальными мероприятиями. Разумеется, везде успеть не получится – придется выбирать.

В Плане мероприятий и правда есть много яркого, интригующего и интересного. Согласно этому документу, утвержденному еще 29 октября 2014 года, все проекты разбиты на несколько групп. Помимо официальных правительственных встреч и заседаний, весьма обширен блок конференций и научных собраний. Есть здесь и «Вольтеровские чтения-2015» и «Волошинский сентябрь», и многое другое. Для любителей и специалистов в области славянской литературы – славянский литературный форум «Золотой витязь». Есть конференции институционального порядка. Так в этом году литературные музеи решили обсудить насущные проблемы. Жизнь не стоит на месте, и современная книжная индустрия сталкивается с новыми или относительно новыми проблемами. Своеобразным откликом на этот вызов станет Деловой форум «Книгобайт» и бизнес-школа для молодых российских редакторов, книгоиздателей и книгораспространителей. И, конечно, масса семинаров для писателей всех профилей. У меня глаза разбежались.

Есть блок международных и всероссийских просветительских акций. Не сказать, чтоб сильно содержательный, но именно в рамках этого бока запланированы поездки писателей по стране. Какие именно писатели и куда поедут – не уточняется. Могу предположить, что все эти детали будут регулярно появляться на специально созданном информационном портале, к чему я еще вернусь.

Есть выставочные проекты. Их тоже очень мало. Среди наиболее интересных с моей точки зрения – выставка книжной графики «Писатель и художник». Впрочем, предполагается организация тематических выставок, но опять же без уточнения. Будем надеяться, что «тематика» окажется разнообразной и занимательной.

Разумеется, отдельно у нас идут разные премии и конкурсы, куда уж без них. «Книга года», «Большая книга», «Искусство книги» – здесь и правда на любой вкус. Объявлен конкурс на лучший литературный перевод, конкурс научных и учебных изданий, конкурсы иллюстраций и пр. Разумеется, есть место и поэтам, и детским писателям, и начинающим «малоопытным».

Следующий бок мероприятий – литературные фестивали. Московский открытый книжный фестиваль,  Всероссийский фестиваль детской книги, Литературно-музыкальный фестиваль «Симфонические фантазии», Фестиваль детских СМИ – короче, есть где разгуляться.

Есть проекты для печатных СМИ, электронных СМИ, для учреждений сферы образования – без особых уточнений пока, но с фиксированными ответственными ведомствами. И, разумеется, проекты, направленные на сохранение и популяризацию литературных музеев-усадеб.

Для информационного сопровождения создан сайт Года литературы. Пока я не очень уловил связь этого ресурса с вышеозначенным Планом мероприятий. Возникло ощущение их параллельного существования. По крайней мере, провести идентификацию мероприятий и установить связь между тем, что присутствует на сайте и этой программой не слишком удается.

https://godliteratury.ru/

К сожалению контент сайта по разделу «Проекты» пока не слишком радует. То, что «вывешено» для ознакомления не слишком увлекает. Приведу несколько примеров:

• Строки, рожденные в этот день. Дневник отечественной литературы в стихотворениях, фрагментах из писем и записных книжек русских писателей.
• Возвращение к «Матере». 300 россиян запишут новую видеокнигу по знаменитой повести Валентина Распутина.
• В гости к Тургеневу. В конце января в музее-заповеднике «Спасское-Лутовиново» прошли 25-е традиционные Тургеневские чтения. (Кстати, это пожалуй единственный проект, где не возникли сложности с идентификацией – все в соответствии с Планом).
• Чудо, заставшее врасплох. Нобелевская премия Борису Пастернаку: тайны и реальность.

            Иными словами, ничего, что могло бы увлечь массового читателя.

И пока ни бизнес-школы, ни семинаров для писателей я там не увидел. Возможно, плохо искал. В любом случае, это пока лишь первое приближение к содержательной части Года литературы.

Разумеется, в стороне не останутся и неправительственные организации, деятельность которых связана с литературой. Не могу не сказать о Доме писателей Санкт-Петербурга. Работа этой "институции" не слишком радует, да и вообще едва ли не покрыта мраком. И это несмотря на то, что они ежемесячно обновляют план работы и вывешивают его на сайт. Вот только никаких контактных телефонов и адресов электронной почты (что на сегодняшний день более чем естественно) руководителей тех или иных творческих групп на сайте вы не найдете. Портал с содержательной точки зрения весьма странный: вместо анонсов, миссии и краткой характеристики работы секций – в чем заинтересован любой посетитель сайта – отчеты о мероприятиях, непонятно к чему относящихся. Возникает стойкое ощущение, что данный ресурс создан лишь с одной конкретной целью – отчитываться перед вышестоящими инстанциями, что деньги сюда спускаются не зря. Вот, посмотрите, сколько всего делаем! Если же вы решите плюнуть на малосодержательный сайт, и попросту зайти в это, вне всяких сомнений, достойное заведение, то не узнаете ровным счетом ничего! Зато увидите немного странный контингент самого Дома. Пугающего вида бородатые мужики в вытянутых свитерах, дамы неопределенного возраста в безумных широкополых шляпах и линялых костюмах, полусектантские собрания, сформированные по неизвестным принципам, какие-то патриотические мероприятия уровня сельского клуба, а над всем витает запах перегара, в конце января почему-то особенно ощутимый и сшибавший с ног - вроде бы и праздники уже месяц как прошли. Этакий «Дом Зомби». Конечно, встречаются там и молодые, амбициозные и перспективные люди, и заседания увлекательные проходят. Да вот только меркнет это все на фоне "литературных динозавров" с гармонями. А тут еще полное отсутствие полноценной презентации...

Если мы хотим пропагандировать литературу, то для начала неплохо бы проредить местную окололитературную тусовку, от которой стойко веет болотом. От писателя не должно за километр нести лузером. «Успех» – вот, что должно читаться на лицах тех, кто несет «прекрасное в массы». Увы, на тех лицах, что мне довелось увидеть, в лучшем случае было написано – «Буйное помешательство». 

Необходимо совершенно четко понимать, что когда объявляется тот или иной «Год», то это не более чем посыл, обращение к обществу. Во многом от нас зависит то, как именно это год пройдет. И уж точно исключительно от нас зависит, что каждый из нас из него вынесет для себя.

Дополнительная информация:

http://www.god-literatury.ru/

Приглашаем в наш журнал!

Почти на правах рекламы!

Тем, кто занимается изучением человека - физиологам, врачам, психологам, психофизиологам, социологам, педагогам, культурологам, философам. Приглашаем рассказать о Ваших исследованиях в международном научном журнале "Вестник психофизиологии". Публикация в профильном журнале является показателем не только научной эффективности, но и демонстрирует причастие к научному сообществу. Давайте вместе докажем, что российская наука существует  и есть реальная возможность связей между учеными, изучающими такой феномен как "ЧЕЛОВЕК".

Публикуйтесь, узнавайте друг друга и работы друг друга, для этого создан "Вестник  психофизиологии".

http://www.psyphysjorn.ru/

Хелена Шерфбек. Смерть и Дева

     От литературы - к живописи (а заодно, чуть-чуть науки). В последние полтора-два года чувствую себя популяризатором живописи этой замечательной финской художницы. А все потому, что сам ее очень люблю. Никогда не думал, что придет то время, когда я смогу дать однозначный ответ на вопрос "Кто твой любимый художник?". А вот ведь, пришло.

Хелена Шерфбек – один из самых  загадочных, сложных и притягивающих персонажей финского художественного олимпа. Ее кисть могла быть сентиментально милой и холодно-жесткой. Она стала едва ли не национальной героиней на родине, переживала творческие взлеты и периоды забвения. Парадоксально, но в России ее имя известно лишь узкому кругу специалистов, хотя когда-то именно благодаря стипендии Правительствующего Сената, выданной молодой художнице дважды, она получила возможность обучаться в лучших студиях Франции. Хелена Шерфбек – фигура реальная и призрачная одновременно.

Будущая художница родилась в Хельсинки в небогатой семье Сванте Шерфбека и Ольги Йоханы Шерфбек, урожденной Принтц в 1862 году. Возможно, глубокое чувство одиночества, которое было пронесено через всю жизнь, родилось в тот день 1866 года, когда она, упав с лестницы, повредила бедро, что сделало ее хромой и не  позволило учиться в обычной школе.

Несмотря на столичное рождение и многие годы, проведенные в Хельсинки, сердце Хелены Шерфбек всегда оставалось в тихой сельской провинции Тимисаари, куда уходили корни ее родителей, где продолжали жить их родственники, и где она сама провела немало времени. Мыслями и чувствами она всегда возвращалась в эти места из всех уголков Европы, где бы ни находилась. Показательным для финской культуры является то, что какого бы художника мы не взяли, - у каждого в сердце найдется уголок, отведенный для тихой сельской провинции, для любимого местечка, что краше любого, самого блестящего европейского города.

Хелена Шерфбек начинает работать в эпоху, когда финское национальное самосознание, освобождаясь от латентных форм, вырывается на поверхность мощным художественным взрывом. Для художественной жизни Скандинавских стран второй половины XIX века характерно парадоксальное переплетение самых разных художественных стилей. Провинциальная по меркам XIX века, аграрная Скандинавия, а тем более, лишенная независимости Финляндия, долгое время оставались своеобразным «заповедником» так называемого «национального романтизма». Более того,  в Финляндии и Швеции формируется движение, получившем название «Карелианизм», что еще более подчеркивает сугубо национальные ориентиры творческого поиска.  Художники, принадлежавшие этому направлению, и в наибольшей степени выразившие идеи национального романтизма, в поисках вдохновения обращались к ярким образам «Калевалы», ставшей гимном движения национального возрождения и символом борьбы за независимость. Это было время, когда Аксели Гален-Каллела и Пекка Халонен создают галерею национальных образов, соединившихся в живописный гимн финской культуре. На первый взгляд ничего подобного мы не находим в творчестве Хелены Шерфбек: в ее образах национальный колорит не столь очевиден, как в работах ее великих современников. Однако, лишенное явной «национальной формы», ее творчество всегда оставалось глубоко национальным по духу.

Хелена рано увлеклась живописью – ей было одиннадцать, когда она начала учиться в школе при Финском Обществе Искусств. Была ли она талантливей других девочек, учившихся живописи вместе с ней? Дело в том, что в это время финский богемный мужской кружок начинает постепенно «разбавляться» женскими именами. Отчасти это связано с характерной для того времени традицией финских буржуазных семей – живопись это хорошее дополнение женскому образованию. Практически каждая девушка из зажиточной семьи в Турку или Хельсинки обучалась живописи, вовсе не предполагая связать свою дальнейшую жизнь с искусством. Просто это было модно и входило в общий перечень того, что должна уметь девушка к моменту выхода замуж, наряду с рукодельем, музицированием и еще парой-тройкой не менее полезных занятий. А вот если девушка все же желала заниматься живописью профессионально, здесь уже начинались определенные трудности: женщина не могла рассчитывать на финансовую поддержку на равных с мужчинами. Возникал явный диссонанс – с одной стороны существовал «питательный бульон», то есть буржуазная среда дававшая девушкам неплохое образование в сфере живописи и прождавшая довольно много талантливых юных особ, но с другой стороны, институциональные особенности провинциального и, как следствие, патриархального общества не позволяли этим дарованиям впоследствии реализоваться.

2 февраля 1876 года произошла первая трагедия в жизни Хелены – от туберкулеза умер отец. Определило ли именно это событие меланхоличный характер большинства ее работ сказать сложно, но вслед за этим начались неизбежные финансовые сложности: необходимость внесения корректив в образ жизни заставляет Ольгу Йохану Шерфбек удалиться в провинцию. Творческая карьера Хелены оказалась под угрозой, и здесь судьба сводит ее с Адольфом вон Беккером, разглядевшим в девушке художественный талант. И с 1877 года она обучается в его художественной школе совершенно бесплатно. Там же состоялось знакомство с девушкой, ставшей ее самой близкой подругой на долгие годы – Хеленой Вестермарк. В 1884 году Шерфбек напишет ее портрет: перед нами Хелена Вестрмарк, изображенная в профиль. Крупные черты лица, волосы собраны в строгий узел, маленькое пенсне не скрывает, а даже подчеркивает сосредоточенный и внимательный взгляд, серьезность которого еще более усиливается чуть сведенными к переносице бровями. Художница в полной мере передала характер подруги.

Широкая общественность заметила ее в 1879 году, когда юная художница получила свои первые призы. Именно тогда она занимает третье место в конкурсе, организованном Финским Обществом Искусств. Это было начало карьеры. 1880 год становится годом настоящего профессионального взлета: ее работы были представлены на ежегодной финской художественной выставке и получили положительный отклик художественной критики, что, в конечном счете, привело к получению гранта от Правитиельствующего Сената, что в свою очередь позволило ей в конце ноября отправиться в Париж. Все лето накануне отъезда она совершенствовала свое мастерство живописи, рисуя портреты своих кузин, будучи в гостях у своей тетушки Сельмы Принтц. Тогда же она сблизилась и с еще одним важным человеком в ее жизни – кузиной Сельмой Адлеркрейтц. Портретная живопись в творчестве художницы занимает особое место. Хелена Шерфбек словно бы выступает в двух ипостасях – художницы и психолога, проникая в самые глубины человеческой сущности, когда в результате мы получаем натоящий «портрет души». Она не подходит к изображению людей как традиционный портретист, передающий облик героя или, глубже, проникая в особенности его характера. Изображения людей на ее полотнах носят крайне субъективный характер. На всех – печать автора, самой художница. Она оценивает, выступает как критик, передает нюансы и впечатления, которые, возможно, и не имеют прямого отношения к портретируемому.

Дорога в Париж для молодых финских художников в свое время была открыта  Адольфом вон Беккером, первым учителем Хелены. Как и многие другие финские художники, он практически неизвестен российской публике. Но именно в его творчестве мы видим ставшую впоследствии едва ли не магистральной тему повседневной жизни маленького человека. Многие критики полагают, что Адольф вон Беккер заложил основы финского реализма. Он проводит почти незаметную, но от этого не менее значимую грань между столь свойственным национальному северному романтизму любованием повседневной жизнью, доходящей до явной идеализации и сентиментализма, и реалистической рефлексией.

В Париже Хелена Шерфбек учится вместе с Хеленой Вестермарк. Несколько месяцев она брала уроки у Леона Бонна, а в 1881 отправляется в Академию Коларосси. Это был очень насыщенный период, когда юная художница обучается приемам импрессионизма. Картина «Тень на стене» - явный реверанс в сторону французского импрессионизма и, в частности, творчества Поля Сезанна.

Следующую стипендию Сената она использовала, чтобы провести несколько месяцев в Медоне и Бретани. Она много ездит, много учится, пишет картины на заказ, иллюстрирует книги. В 1883 году принимает участие в Парижском Салоне. Практически везде она оказывается вместе с Хеленой Вестермарк. В 1887 году на деньги Финского Обществе Искусств она поехала в Англию. Была ли эта поездка причиной написания  одной из самых известных своих работ – «Выздоравливающий ребенок» («Выздоравливающая») 1888г. – не известно, как не известно и то, что за девочка послужила моделью для этой работы. По одной из версий, художница изображала себя в детстве. И здесь хотелось бы обратить внимание на тот факт, что тема больного ребенка является магистральной для 80-х гг. XIX века. Практически все художники отдали ей дань, впоследствии переключившись на что-то другое. Однако для Хелены Шерфбек эта тема останется центральной на всем протяжении ее творчества. Снова и снова она будет возвращаться к этому сюжету, что-то менять, дополнять, переосмысливать. Порой, она будет делать перерыв в несколько лет и снова возвращается к этой теме. И так девять раз за несколько десятков лет. Естественно, столь пристальное внимание художницы к этому сюжету породило массу домыслов и гипотез.

Картину купило для своей коллекции Финского Общества Искусств. Она получает бронзовую медаль на Всемирной Парижской Выставке 1899 года.

Слава не вскружила Хелене Шерфбек голову – она все время продолжает учиться. Ездит в Санкт-Петербург, копирует полотна известных мастеров. С той же целью посещает Вену, где копирует картины Гольбейна и Веласкеса. В девяностых годах XIX века важной частью ее жизни становится преподавательская деятельность: она работает в том учебном заведении, в котором когда-то училась сама – в школе при Финском Обществе Искусств. 

В это же время она открывает для себя Норвегию, куда приезжает несколько раз. Очевидно, что на ее творчество повлияла как суровая красота природы этой страны, так и творчество наиболее известного художника Норвегии – Эдварда Мунка. Ее поздние автопортреты словно вступают в заочный диалог с картиной Мунка «Крик».

В декабре 1900 года она тяжело заболела. Ненадолго прервав преподавательскую деятельность, Хелена Шерфбек отправляется в санаторий, но вскоре понимает, что состояние здоровья не позволит ей полноценно преподавать, и в 1902 году она вынуждена была покончить с преподавательской деятельностью. Начинается долгий период затворничества, когда художница живет с матерью в провинции, в Хювинкёё. Какое-то время ее работы продолжали представлять на выставках, но постепенно контакты с «богемным миром» свелись к пересылке художественных журналов от друзей.

Многие критики полагают, что именно в этот период происходит перелом в ее творчестве: Хелена Шерфбек все дальше отходит от традиционного академизма, превращаясь в модернистского художника. В тематике ее творчества прочно утвердилась повседневная жизнь с «маленьким человеком» в центре провинциальной вселенной. Формируется то, что критики назовут «стиль Шерфбек» – нестандартные тона, ломаные линии, глубокая меланхолия при сильном влиянии экспрессионизма. Хелена работала очень медленно. Одна картина могла занять у нее целый год. Нередко полона оставались не законченными, и она возвращалась к ним после длительного перерыва.

Далеко не все полотна Хелены Шерфбек меланхоличны. Над картиной «Ученица младшей школы» 1908 г. художница работала несколько месяцев. Едва увидев модель, типичную финскую девочку, она поняла, что именно хочет изобразить. Это был мрачный ноябрьский день, и девочка стала как светлое пятно в окружающей холодной и сырой мрачности. Причем для передачи светлого начала художница вовсе не обращается к светлой яркой палитре. Она опирается на достаточно традиционные для финнов цвета – серый, черный и коричневый. Лишь бледная красная полоса на втором плане выделяется в этой гамме. Другими словами, даже светлое начало художница передает «меланхоличной» палитрой.

Она старается не замыкаться в своей болезни – сотрудничает с Атениумом, принимает участие в выставке в Петрограде. Годы гражданской войны проводит в тихой провинции, в Тимисаари. Постепенно контакты с внешним миром слабеют. В 1923 году умирает мать – единственный человек, с которым Хелена делила свою повседневную жизнь.

Убегая от Зимней войны, она перебирается на ферму в Тенала, но затем, в середине 1940 года, возвращается в Екенёс, где жила все последние годы. В том же году Хелена Шерфбек лечится в частном санатории. Несколько лет спустя, в 1944, она переезжает в гостиницу курорта Салтсшёбаден в Швецию, где она жила до ее смерти 23 января 1946.

Хелена Шерфбек отдала дань практически всем художественным направлениям конца XIX – первой половины ХХ века.

В творческом наследии художницы широко представлены реалистические работы разных жанров – это и бытовые сцены, и пейзажи и натюрморты. Объединяет их «фирменная» палитра Шерфбек – преобладание серого, коричневого, черного и зеленого, но не смягчающего и не оживляющего мрачность полотна, а наоборот усиливая ее. Пожалуй, наиболее жизнерадостными выглядят жанровые сцены, выполненные в разных стилях. Многие картины вполне жизнерадостны, или, по крайней мере, «умеренно меланхоличны» - это реалистичная по духу и форме картина «Бальные туфельки» 1882 года, и постимпрессионистическое полотно «Семейные украшения» 1915 – 1916, и уже упомянутая работа «Выздоравливающий ребенок». Удивительно, но натюрморты художницы уже лишены этой жизнерадостности. Четыре головки лука, лежащие на краю серой столешницы отчего-то вызывают ассоциации с отрубленными головами на картине «Лук» 1885 года.  А от картины «Хлеб и яйца» 1885 года, содержание которой полностью соответствует названию, веет настоящей безысходностью. Возможно, этот эффект достигается за счет сочетание серой столешницы и глубокого мрачного черного фона, преобладающего на картине и давящего на лежащую на столе скромную еду.

На протяжении всей своей жизни она писала автопортреты, в которых проявила невероятную безжалостность к себе. Интересно соотношение общего количества работ к количеству автопортретов: 120 работ всего из них – 20 автопортретов, т.е. 24% от общего числа работ. Мы видим удивительную эволюцию: от очаровательной юной девушки, написанной в традиционной академической манере, до серо-коричневых абстракций, явно выдающих недовольство собой, разочарованность и глубокое одиночество. Период с 1949 по 1945 жестко и безжалостно представляет нам образ больной и измученной женщины, измученной как физически, так и психологически. Поражает храбрость художницы: редко кому достанет мужества показать себя в столь неприглядном ракурсе.

Она подходила к написанию автопортретов также как к работе над «Выздоравливающим ребенком» - писала долго, забрасывала работу, возвращалась и убирала, убирала, убирала все лишне и несущественное с ее точки зрения. Фактически, ее автопортреты – это своеобразная хроника жизни очень одинокой женщины в абсолютной изоляции и тишине. Первые автопортреты, – например карандашный 1880 и более знаменитый масляный 1885 года, –  дают нам образ девушки, только начинающей жить и имеющей явный интерес к этой жизни. Крупные черты по-деревенски простого лица, светлые волосы забраны наверх в замысловатый узел (это, пожалуй, единственное, в чем проявляется девичье кокетство), никаких украшений, внимательный вдумчивый взгляд – все в автопортрете 1885 года говорит о жизнелюбии и пытливости юной художницы. В 90-х гг. XIX  века она явно попадает под влияние неоромантизма. Нежная палитра автопортрета 1895 года с подчеркнуто золотыми волосами девушки, затаенной печалью голубых глаз, светлый, почти прозрачный фон все это отсылает нас к раннему возрождению и пронзительным образам Боттичелли. Этот автопортрет абсолютно не характерен для ее творчества. Более никогда не увидим мы столь светлых и нежных красок. С автопортрета 1915 года на нас смотрит надменная и ироничная женщина, в которой не осталось ничего от прежней наивной и светлой девушки. Удивительно, но этот автопортрет напоминает скульптуру – линии жесткие, словно высеченные из белого мрамора, что делает образ невероятно холодным. Чем дальше, тем сильнее нарастает скептицизм и усталость. Вслед за светлым образом наивной девушки уходит и образ холодной красавицы, и на смену ему приходит зрелая женщина, в чем-то разочарованная, подозрительная, немного напуганная и страшно одинокая. Хелена Шерфбек явно попадает под влияние экспрессионизма – образ стремится к максимальному обобщению, резкие колючие линии компенсируют блеклость палитры. В автопортрете 1939 года мы едва можем узнать художницу, а в более поздних работах она вообще не узнаваема. Угловатое лицо, расширенные, почти круглые глаза, контрастная светотень, гладкие, убранные назад волосы, подчеркивающие слишком большой бледный лоб – все это вместе вызывает удивительные ассоциации с  картиной Э.Мунка «Крик». От автопортрета к автопортрету палитра блекнет, образ истончается, сливается с полотном, растворяется в окружающей серости. Среди ее последних работ обращает на себя внимание угольный рисунок – автопортрет, сделанный незадолго до смерти. Несколько простых линий и много черного цвета – женщина, на чьем лице смерть уже оставила свой отпечаток.

Хелена Шерфбек прожила удивительную жизнь. Не совершив переворота в искусстве, она смогла переосмыслить многие европейские стили и направления,  в своем творчестве придав им «финское звучание» и оказав влияние на последующие поколения финских художников. Несмотря на видимое отсутствие громких побед, она выработала свой узнаваемый живописный стиль и оставила колоссальное творческое наследие, нуждающееся в дальнейшем изучении и предоставляющее в силу своей многогранности и глубокой философии широкое поле для возможных интерпретаций.

Итоги. Банально? Полезно!

Все подобные «итоговые» статьи начинаются предельно банально: «Вот и заканчивается год. Пора подвести итоги…».  Тональность придают определения, выраженные прилагательными. И тогда у нас получаются самые разнообразные, но от того не менее банальные фразы:

§  Вот и заканчивается бурный 2014 год. Пора подвести неутешительные итоги…

§  Вот и заканчивается безумный 2014 год. Пора подвести неоднозначные итоги…

§  Вот и заканчивается переломный 2014 год. Пора подвести судьбоносные итоги…

§  И т.д.

Собственно, у меня тоже выработалась привычка подводить итоги. Полагаю, это результат глубокого погружения в мотивационную литературу, а также в литературу по тайм-менеджменту. И, разумеется, следствие долгих лет работы в ВУЗах, где без ежегодных отчетов невозможно себе представить жизнь. Да и какая это жизнь – без отчетов? Вспоминая всеми любимый фильм – «…каторга прям какая-то», а не жизнь.

А если серьезно, то ничего плохого в подведении итогов и написании отчетов нет. Это помогает систематизировать накопленный за год материал и приобретенный опыт, выделить главное, порадоваться собственным свершениям, осознать, как бурно и активно ты живешь. Кроме того, выстроить трамплин для прыжка в грядущий год, поняв, что тебе удается, а что – не очень. Подведение итогов позволяет проанализировать, правильно ли ты ставил цели и формулировал желания год назад, учесть ошибки и, теперь уже наверняка, все сформулировать верно.

Научные отчеты сданы, и пришла пора обратиться к тому, что наполняет мою жизнь за пределами ВУЗа, вспомнить литературные проекты, в которых принимал участие, и порекомендовать вам что-нибудь интересненькое.  

Первое, с чего хочется начать и обязательно посоветовать всем, кто любит фэнтези – это эпопея Дианы Уин Джонс «Квартет Дэйлмарка» – «Сын менестреля», «Дорога ветров», «Волшебные одежды» и «Корона Дэйлмарка». Я выступал литературным редактором трех последних книг и могу сказать со всей ответственностью – это замечательные тексты. Третья и четвертая книги еще не вышли, но вас ждет подарок в 2015 году. Многие знакомы с творчеством этой британской писательницы по циклу «Ходячий замок», а если точнее – по замечательной экранизации японским режиссером-мультипликатором Хаяо Миядзаки. «Квартет Дэйлмарка» поражает тщательно продуманным миром. У него не только богатая и разнообразная география – к этому мы уже давно привыкли – у мира есть история, он «развернут» во времени и пространстве. Каждый роман «квартета» – отдельная история с вполне самостоятельными сюжетными линиями и героями. Причем события часто происходят в разных временных пластах. Диана Уин Джонс мастерски сплетает их в единый сюжет в четвертом томе. Это сложная и красивая история, где нет огнедышащих драконов и орков с эльфами, но есть интриги родовой знати, предательство, боги (отнюдь не всесильные), природная стихия, немного колдовства и любви. Это качественная литература, которая порадует людей самых разных возрастных категорий. Впрочем, детям до четырнадцати не рекомендую – не поймут.

О следующей писательнице я уже размещал материал, а потому напомню себе и вам очень кратко. Речь идет об Элизабет Чедвик и ее сложном, но весьма ярком романе «Летняя королева». Образ Элеоноры (или Алиеноры, как именует ее Чедвик) Аквитанской с давних пор притягивает взоры драматургов и писателей. Это и не удивительно, ведь именно ее называют «Бабушкой современной Европы». Дочь, жена и мать королей, она сыграла столь важную роль в истории средневековой Европы, что переоценить ее попросту невозможно. Элизабет Чедвик серьезно занимается изучением истории, состоит в исторических клубах, ведет писательские курсы, постоянно общается с читателями, имея несколько собственных страниц в Сети. Читая ее интервью в английском издании «Госпожа Англии» (это уже о знаменитой императрице Матильде), я по-хорошему позавидовал: Чедвик создала себе прекрасную жизнь, занимаясь любимым делом, да еще и зарабатывая этим деньги. Идеальный вариант, когда творя работа оказывается одновременно и хобби. Да и живешь ты в замечательной стабильной стране, где на каждом шагу памятники той эпохи, о которой ты пишешь. А что до книги – советую всем любителям средневековья и авантюрной литературы.

Очень рекомендую триллер Бекки Мастерман «Встань против тьмы» (в нашем варианте – «Прятки со смертью»). Мне редко достаются триллеры и детективы, а потому я работал с этим текстом с превеликим удовольствием. Помимо мастерски выписанного напряженного сюжета, внимание привлекает героиня. Бриджит Куин – бывший работник ФБР, а ныне пенсионерка. Изначально ход банальный – Бриджит бежит от прошлого в провинцию, но прошлое настигает ее, приняв уродливое и пугающее обличье. Но Бекки Мастерман подала это так, что к пятой странице забываешь о шаблонности приема. Мне лично очень понравился характер героини – жесткая, циничная и, одновременно, чувственная женщина с сильной волей, но вовсе не бесстрашная. Это хорошая книга для нескольких зимних вечеров, она действительно сможет отвлечь вас от того, что происходит вокруг.

В одном из давних постов за этот уходящий год я уже рыдал по поводу завершения в 2014-ом цикла Джорджии Бинг о девочке-гипнотизерше Молли Мун. Через меня прошли все шесть книг (или я прошел через них?). Когда занимаешься литературным редактированием, но погружаешься весьма глубоко в мир и характеры героев, чтобы понять логику и мотивацию. А когда погружаешься в один и тот же мир том за томом? Даже не подозревал, что можно так на что-то «подсесть». Теперь, вспоминая то, что завершилось уже к лету, испытываю грусть и ностальгию, словно все это происходило со мной. Похоже, обещанный фильм так и не появится. Впрочем, удивляться нечему – не могу представить, как по этим текстам можно написать нормальный сценарий. Только если перемешать сюжетные линии всех шести томов. Но если у вас есть дети от одиннадцати до тринадцати – купите. Девочкам уж точно понравится.

В 2015 году появится на прилавках роман, сожравший несколько месяцев моей жизни – это «Лондон» Эдварда Резерфорда. Кому могу посоветовать? Разумеется, запойным англоманам со стажем. Текст более чем качественный. Резерфорд – это вообще звезда исторического романа, ничуть не менее известный, чем Чедвик. У него есть даже огроменный роман про нас – «Russkа» называется. Они у него все огроменные. Принцип написания тоже совершенно одинаковый – история страны или города через историю нескольких семей за много веков. Каждая эпоха представлена отельной мини-историей с законченным сюжетом. Но все истории соединяются друг с другом во времени, и герои словно бы передают эстафету следующему поколению. Великая история глазами «маленького человека». В результате получаем масштабное историческое полотно с сотнями персонажей. Исключительно для любителей истории! Или для исключительных любителей истории. Зато это книга уж точно не на пару вечеров – месяца два, а то и три литературно-исторического блаженства вам обеспечено.

Наверное, я что-то забыл или упустил – год и правда получился по-своему яркий. Но так при написании отчетов и выявляется «главное и второстепенное». В данном же случае – что прошло мимо, не оставив следа, а что вошло в плоть и кровь, поразило до глубины души или, наоборот, травмировало. Однако, как видите, книжный рынок не стоит на месте, а это, вне всяких сомнений радует и внушает, пусть и умеренный, но все же –оптимизм!

Новым Годом и новыми книгами!

Психофизиология творчества - и снова о науке

Вышел очередной номер журнала "Вестник психофизиологии", на который я хочу обратить внимание всех гостей блога и друзей. Номер полностью посвящен творчеству, а значит всем вам, ибо я точно знаю - вы люди исключительно творческие!



Это СПЕЦИАЛЬНЫЙ ТЕМАТИЧЕСКИЙ ВЫПУСК с подзаголовком «Творчество. Новые направления исследований».

Выпуск ориентирован на всестороннее освещение результатов изучения одного из самых сложноорганизованных феноменов – творческой деятельности человека. К публикации статей были приглашены психофизиологи, психологи, физиологи, врачи, педагоги, философы и представители других областей науки, заинтересованные в представлении своих исследований по указанной тематике. Выпуск адресован не только научной общественности, но гораздо более широкому кругу читателей. Особое внимание было уделено работам, имеющим междисциплинарный характер или содержащим указания на возможности использования полученных данных или теоретических разработок в рамках других научных дисциплин. 

Здесь вы найдете все - сложные эксперименты, долгие наблюдения, сравнительный анализ, философские обоснования и культурологические изыскания. Первый раз журнал получился в полном смысле слова "для всех". Разумеется, если под "всеми" мы понимаем тех, кто хочет творить и любит творчество.

Сейчас размещаю просто ссылку на сайт самого журнала. К сожалению, пока номер там не вывешен, но это произойдет в ближайшие дни. Потому заходите и проверяйте рубрику "Архив журналов" - вам нужен №3 за 2014 год. Кстати, остальные тоже можете почитать - там много интересного.

Вестник психофизиологии

Приятного и полезного чтения!

В одном черном-черном городе…

Паоло Коэльо сказал: хочешь подчинить себе человека – заставь его испытать страх. А справедливо ли это утверждение для литературного жанра? Суровые мужчины без особых моральных принципов, порочные роковые красавицы, сырой туман, мрачные улицы, задние дворы и помойки, заброшенные заводские корпуса… Ах, да, еще все много курят. Именно такой ассоциативный ряд возникает, когда произносишь красивое слово «нуар».

Здесь нет положительных героев, но есть симпатичные социопаты. У каждого персонажа в анамнезе ­– личная трагедия или, как минимум, алкоголизм. И тягучая и мрачно-чарующая атмосфера. Золотой век нуара давно уж в прошлом, но его призрак возвращается к нам с завидной регулярностью то кинематографом Тима Бартона, то жестким реализмом текстов Стига Ларссона, то психоделическими рисунками Нила Геймана. Эстетика нуара завораживает, обеспечивая жанру бесконечные реинкарнации и постоянный круг поклонников.

Главный герой этих романов чаще всего не подготовленный «крутой» детектив-супермен, а обычный человек, задавленный внешними обстоятельствами, доведенный до отчаяния и ставший случайным свидетелем того, что видеть не стоило. Реже – это журналист или частный сыщик. В любом случае, у всех есть легкое психическое расстройство и/или «недолеченный» алкоголизм. Нередко писатели идут дальше и вообще делают главным героем преступника. Иными словами, здесь вы не найдете традиционной оппозиции «Добро-Зло». Наверное, это придает криминальной истории какую-то особую глубину психологизма. Все гораздо сложнее, а значит – интереснее.

Специфика изложения, характеры героев, стилистика реализма (а то и натурализма) заставляют писателя обращаться к самым темным сторонам общества и нередко вскрывать крайне острые социальные язвы. Разумеется, нуар – жанр массовый и когда-то, на заре своей жизни, он выполнял лишь одну функцию – развлекательную. Появился он в двадцатых годах прошлого века, и потребовалось всего около десяти лет, чтобы выработался определенный жанровый канон. В 1920–1930-х гг. был самый настоящий бум бульварных романов, формировались рыночные законы функционирования «дешевого книжного рынка». Важную роль тогда играли и журналы, где публиковались эти тексты, например, «Черная маска». С этого журнала началась карьера многих известных авторов – Дешела Хэммета, Раймонда Чандлера, Эрла Стэнли Гарднера и других. Если на начальном этапе своего существования журнал пытался удовлетворять вкусам самой разной читательской аудитории, публикуя все – от эротических рассказов до детективов, то с течением времени благодаря редактору Джозефу Шоу политика изменилась. Собственно, Шоу в большей степени тяготел к «крутому детективу» с сильным, принципиальным и справедливым героем. Это скорее личное убеждение редактора – любая история должна быть социально ответственной, а зло непременно наказано. Возможно, в силу жесткого реализма «крутых детективов» произошла постепенная эволюция в сторону «нуар» – циничные диалоги, острые проблемы, жестокость – все это стало своеобразными ступенями на дороге к новому литературному и кинематографическому жанру.

Несмотря на успешность самого журнала и высокий уровень продаж романов в мягких обложках и на дешевой бумаге, прорыва «нуар» так и не произошло. Это случилось немного позже – уже после Второй мировой войны. А что до главного рупора «крутого» и «черного» романов – «Черной маски» – журнал постепенно угас. По мнению ряда исследователей, он проиграл конкурентную борьбу с комиксом.

В 1950–1960-х гг. «нуар» расцветает и достигает пика популярности. Теперь уже издатели не стеснялись публиковать его в твердых переплетах и художественно выполненных суперобложках. Несмотря на то, что в дальнейшем популярность опять падает, за это десятилетие уже успел сложиться круг поклонников. И поскольку нуар – младший брат «крутого детектива», то элементы первого и второго нередко переплетаются и дополняют друг друга.

Пантеон Страха

Как у любого литературного жанра, у нуара есть свои отцы-основатели. Таковым можно считать Корнелла Вулрича (1903–1968). Именно он вольно или невольно разработал канон жанра, дав пример нагнетания кошмара и неопределенности. Писатель публиковался под псевдонимами Уильям Айриш и Джордж Хопли и оставил немалое литературное наследие – повести и рассказы в жанре нуар с непременной роковой красоткой в центре сюжета, хотя сам женщин и не любил. На русский переведено огромное количество его произведений – «У ночи тысяча глаз», «Леди-призрак» «Черный занавес», «Убийца по неволе» и пр. В 1940 году выходит роман, с которого начинается его писательская карьера – до того момента он работал журналистом и сценаристом. Книга называлась «Невеста была в черном». Убогие отели, любовь-ненависть к матери, алкоголизм, депрессии, гангрена, неудачный брак, гомосексуализм – биография К. Вулрича словно воплощение его сюжетов. Сплошной нуар и никакой надежды. При этом куча наград, экранизаций и признание уже при жизни. Среди режиссеров, которые экранизировали тексты Вулрича, – Франсуа Трюффо («Невеста») и Альфред Хичкок («Окно во двор»). Квентин Тарантино бесконечно цитирует писателя в фильме «Убить Билла». Вулрич обладал несомненным талантом и открыл невиданные ранее смысловые глубины слова «страх».

Вторым титаном в нашем пантеоне нуара станет Уильям Райли Бернетт (1899–1982). Происходил он из весьма состоятельной семьи, что впрочем, не избавило его от долгих поисков себя и самостоятельного дохода. С последним было все плохо. Собственно, с поиском себя – не намного лучше. Прежде чем стать писателем, он занимался самыми разными вещами и даже получил профессию журналиста.

Для будущей звезды на нуар-небосклоне переломной оказалась встреча в захудалом отеле, где он работал портье, с криминальным авторитетом по кличке Парикмахер. Последний, увлекшись литературными опытами молодого Бернетта, согласился провести «экскурсию» по лабиринту криминально мира Чикаго. Можно представить, каким шоком и одновременно источником вдохновения это стало для начинающего писателя. Так родился первый удачный роман – «Фурии». В 1929 году книга опубликована под названием «Маленький Цезарь». Именно здесь героем становится тот, кого мы обычно видим носителем зла.

Пантеон будет не полон без одного из самых скандально известных писателей – Бориса Виана. Кто-то может удивиться, увидев это имя в тексте о романах-нуар. Однако, Виану здесь по праву принадлежит почетное место. Он переводил на французский Раймонда Чандлера, и ему была близка стилистика как «крутого детектива» так и «нуар». Не случайно писатель выбрал в качестве псевдонима вполне американское имя – Вернон Салливан. Именно под ним были написаны самые его известные нуар-тексты: «Я приду плюнуть на ваши могилы», «Уничтожим всех уродов», «Женщинам не понять» и пр. Роман «Я приду плюнуть на ваши могилы» не только стал бестселлером, но и вызвал самый грандиозный скандал. Это и не удивительно, ведь Ли Андерсон – главные герой – малого того, что «изнаночный» или «белый» негр, так еще и неуравновешенный и слегка сдвинутый на сексе. Ожидание близящейся катастрофы вас не покинет с первых страниц повествования. Легкая, почти веселая в начале атмосфера комедийно-эротического романа никого не обманет – впереди кровь и жестокость. Текст пронизан идеей мести и расовой нетерпимости. Здесь нет детектива в привычном смысле этого слова, но есть жестокая криминальная история с социопатом в главной роли. И весь ужас в том, что даже у самого правильного читателя этот социопат вызывает сочувствие и понимание.

Страх прилипчивее чумы. Гоголь

Нуар кинематографичен. Он буквально просится на экран. Романы этого жанра стали экранизироваться сразу – уже в 1930-х гг. Хотелось бы отметить, что нуар для кинематографа – понятие чрезмерно расширенное. Разумеется, кинокритика пытается обозначить некие временные границы «классического нуара» – 1940-1950-е гг. Первые голливудские красавцы – Хамфри Богарт и Берт Ланкастер – играли тогда преступников и детективов, а легендарные красавицы – Рита Хэйворт и Барбара Стэнвик – роковых дам. С литературным текстом фильмы-нуар роднит мрачная атмосфера, предчувствие надвигающейся катастрофы, нервные и запутанные отношения главных героев. Безусловно, классикой считается «Мальтийский сокол» Джона Хьюстона (1941) по детективу Д.Хэммета. Экранизировались Вулрич, Хэммет, Чандлер – практически все, более или менее успешные авторы.

Можно ли говорить о существовании фильмов-нуар сегодня? Наверное, да, если мы продолжим традицию расширенной трактовки этого термина. Так многие критики называют фильм «Город грехов» своеобразной репликой нуар. Кто-то относит к нуар «Основной инстинкт» и «Бегущий по лезвию бритвы». Несмотря на множество стилевых различий, общим у них будет оставаться одно: доминантная тема прошлого – пугающего, довлеющего над героем, хранящее трагедии. И это не просто вопрос памяти персонажей – это устремленность туда, в «золотой век» нуара. Интересно, что некоторые режиссеры напрямую обращаются к той эпохе. Яркий тому пример – «Секреты Лос-Анджелеса». Другие же – Линч, Кроненберг и Бартон – просто переносят атмосферу на современный материал.

Страх есть беспокойство души при мысли о будущем зле, которое, вероятно, на нас обрушится. Джон Локк

К нуар обращались самые разные писатели. Причем, многие из них не имели никакого отношения не то что к этому жанру, но и к детективу вообще. Далеко не все, например, знают, что знаменитый писатель-фантаст Рэй Бредбери создал несколько произведений, соответствующих канонам нуар. Не то своеобразным диалогом через десятилетия, не то постмодернистской репликой-цитатой становится его роман «Смерть – дело одинокое» (2010, Эксмо, Домино). Черно-бело решение обложки с роковой красоткой в российском издании словно бы поддерживает эту игру. В романе есть все, что требуется жанру: полузаброшенный городок, серое небо, постоянный дождь, убийства, социально дезадаптированный главный герой, который пишет рассказы в журнал «Черная маска». Перекличка с той эпохой во всем – сюжете, атмосфере, и названиях и времени – на календаре 1949 год. Темы и идеи были продолжены в двух последующих романах: «Давайте все убьем Констанцию» (Эксмо) и «Кладбище для безумцев. Еще одна повесть о двух городах». Книги не объедены сюжетом, а потому могут читаться в любой последовательности. Главное – это давящая атмосфера, криминальная история и своеобразная игра с читателем.

Если хотите ознакомиться с «типичным» детективом в жанре нуар, то имеет смысл прочитать роман Джима Томпсона «Убийца внутри меня» (2010, Азбука-классика). Перед нами вновь «антигерой» – преступник и социопат – в криминально-психологической драме. Вполне традиционно для нуар – мы знаем кто убийца и медленно погружаемся в его внутренний мир. Вначале хочется отложить книгу, но в какой-то момент понимаешь, что отчего-то не можешь этого сделать. Роман вовсе не однозначно «шедеврален». Наоборот, вполне способен вызвать раздражение, но если понимаешь специфику жанра – оно того стоит.

В последнее время все чаще можно услышать странное словосочетание «скандинавский нуар». Разумеется, это не более, чем поэтическая формула. Однако, есть и нечто, что роднит тексты северных писателей с основателями жанра – это атмосфера. Внимание к данному феномену в нулевых привлек столь рано ушедший шведский писатель и журналист Стиг Ларссон своей серией «Миллениум» и, конкретно, первым и, надо признать, самым ярким романом серии – «Мужчины, которые ненавидят женщин».

Детектив в Скандинавских странах – это нечто большее, чем развлекательная литература. Как оказалось, формат жанра весьма широк и способен вместить все существующие ныне социокультурные проблемы. Фашизм, социальная фобия, засилье эмигрантов, одиночество, депрессия, распад традиционного института семьи и семейное насилие – нет криминальной истории, рассказанной шведским писателем, где бы не было обращения к одной из этих тем. Детектив в странах Северной Европы уже давно перестал быть просто частью массовой культуры, став остросоциальным художественным брендом. Одним из факторов успеха скандинавских криминальных романов становится личность главного героя. Меланхоличный, депрессивный, одинокий, он совсем не похож на супермена. Даже Саландер предпочла бы жить незаметно, если бы не обстоятельства. Глубоко травмированная психически, она пытается выжить в жестоком мире. Думаю, эта традиция заложена Пером Валё и Май Шеваль. Именно у них впервые появляется депрессивный образ комиссара Бека, как и мотивы одиночества главного героя, больницы и психической травмы.  Читатель страница за страницей погружается в душный мир бесконечно рефлексирующей и страдающей разнообразными фобиями личности, находящейся на грани нервного срыва или логично приближающейся к суициду. Уже стало общим местом при анализе литературных произведений стран Скандинавии указывать на «аутичность» персонажей, однако необходимо обратить внимание, что аутизм этот имеет природу сугубо социальную.

Сегодня все чаще нуар пытается породниться с другими жанрами. И ничего удивительного, что на этом пути он сближается с мистикой. Так в романе «Сердце Ангела» Уильяма Хьертсберга по ходу расследования частный детектив словно спускается в ад. Мрачная атмосфера и глубокая рефлексия полностью соответствует канону, а ритуальные убийства и колдовство добавляют пикантную нотку и придают роману современное звучание. А чем не нуар «Темное сердце Лондона» Саймона Грина? Здесь мы наблюдаем «перекличку» с жанром «городского фэнтези» и получается увлекательная и невероятно мрачная криминальная история на фоне вполне бартоновсокого Лондона. «Плачь соловья», «Агенты Света и Тьмы» – продолжение приключений частного детектива Джона Тейлора. А вот Барри Гиффорд добавляет романтическую нотку в свою культовую историю «Дикие сердцем». Дэвид Линч экранизировал его и в 1990 году фильм получил «Золотую пальмовую ветвь» в Каннах. Несчастная любовь, преследование, ненависть, надломленная психика – здесь есть все, что необходимо классическому нуару.

И вполне естественно, что нуар проникает в искусство графического романа. Наконец-то на прилавках наших книжных магазинов появилось полноценное издание короля графических романов Нила Геймана. В представленную "Азбукой" на суд российской продвинутой читательской аудитории полноцветную книгу "Смерть" вошел большой фрагмент самого известного произведения Геймана – "Песочный человек". Кроме того, вы сможете насладиться двумя законченными романами "Смерть: цена жизни" и "Смерть: время жизни". Но и это еще не все – в книге множество дополнительных материалов, включая мини-истории. "Смерть" – это лучший подарок, причем не только знатоку графических романов, но и человеку далекому от этого вида искусства. 

Я буду смеяться последним

Это у меня легкий приступ ностальгии по 1990-м (по причинам весьма очевидным) - уточняю, чтобы не очень удивлялись...

Говорят, что Золотой Век когда-то все же был, только мы его не заметили. Не берусь судить, насколько это верно для человечества в целом, но что до российского книжного рынка – с этим печальным утверждением не поспоришь.

Было время, когда отечественные издатели еще не подписали конвенций с зарубежными коллегами, ни у кого не было никаких обязательств, а книгоиздательское дело существовало словно бы в параллельном мире вне правил и законов. Тиражи тогда были многотысячными, цены на книги низкими, а прилавки буквально ломились под грудой самых разнообразных новинок. В основном, правда, «новинками» они были только для российской аудитории, но кого это интересовало? В магазинах и на книжных базарах сметалось все – уставшие от набившей оскомину русской классики и зубодробительного соцреализма, мы утоляли многолетний голод. Майкл Муркок, Филип Фармер, Барбара Картленд, Джеки Коллинз, Роджер Желязны, Фрэнк Герберт, Жаклин Сьюзан, Стивен Кинг – бесконечный список имен. Некоторые тексты гениальны, другие – не однозначны, а литературные достоинства третьих так и вовсе порой могут показаться сомнительными. Дешевая газетная бумага, кричащие обложки, пиратские тиражи – вы уже поняли, о каком времени идет речь, не правда ли? Именно так, первая половина 1990-х.

В то время на книжных полках многих наших соотечественников появились романы Джеймса Хедли Чейза. А у некоторых – даже его собрание сочинений. Тогда в повседневном обороте появилось словосочетание, использовавшееся ранее лишь советской литературной критикой в разгромных статьях – «крутой детектив». Это «порождение низкопробной западной бульварной литературы» вошло, чтобы остаться навсегда  – настолько оно нам полюбилось.

С течением времени имена многих создателей детективных текстов позабылись, хотя их романы когда-то произвели сильное впечатление не только сюжетом, но и мастерством литературного исполнения. А вот имя Чейза не просто отпечаталось в нашем сознании, но теперь прочно ассоциируется с целой эпохой. И это при том, что немного найдется тех, кто способен по прошествии даже года пересказать его романы или, хотя бы, припомнить героев.

Джеймс Хедли Чейз всегда оставался предельно честен с читателем и критикой: он не создавал высокое искусство и ни на что не претендовал. «Моя работа — писать книги для широкого круга читателей. Я делаю это вполне сознательно. Для большинства моих постоянных читателей предисловия не нужны. Все, что они хотят, — это доброе чтение: именно это я и стараюсь дать им…». Он – гранд-мастер массовой литературы. А еще писатель словно бы придерживается главного принципа любого профессионала – если уж заниматься каким-то делом – то качественно и с самоотдачей. В противном случае лучше уж вообще ничего не делать или подыскать себе что-то более подходящее. Один из миллионеров как-то сказал: главное – это успех; все остальное не имеет значения. Вот только успеха можно добиться, если погружаться в дело с головой и знать все нюансы своей работы.

Чейз из таких профессионалов высокой пробы. Писатель, вознамерившийся покорить джунгли массовой литературы, должен быть не только хорошим рассказчиком и обладать богатой фантазией. Необходимо разбираться в законах книжного рынка и основах маркетинга. Четко осознавать на какую аудиторию ты работаешь, а значит – знать вкусы и желания этой аудитории. А еще важно иметь хорошие познания в психологии, ведь только благодаря этому ты сможешь выстроить текст так, чтобы он не отпускал читателя с первой страницы и до последней. Именно как у Чейза. Уж он точно знал, в какой пропорции смешать страх, секс и азарт.

Помните, как это бывает в плохих фильмах-ужасах? Вот сидит девочка одна дома, книжку читает. Вдруг слышит звуки из подвала. Страшные такие звуки, пугающие. И ведь никого там и быть не должно! И вот встает наша героиня и отправляется  в тот подвал. Спускается, аукает, зовет непонятно кого. А странные звуки все громче… Спрашивается, какого черта ты туда идешь? Зрителю уже давно понятно, что девочка – труп. Проблема мотивации действий героя – одна из центральных в современной литературе и кинематографе. А что может вызвать большее раздражение читателя, как не отсутствие мотива? Чейз это прекрасно понимал, а потому логичное и понятное поведение персонажей – кредо писателя.

Чейз действительно был профессионалом и не ленился изучать как изменчивый рынок, так и теорию писательского мастерства. Он на зубок усвоил правило – «показывайте, а не рассказывайте»: не надо расписывать, какой мрачной была атмосфера, как сверкали молнии, и хлестал холодный дождь. Действие и правдоподобный жизненный диалог, где каждая фраза пропитана страхом, – вот основа его произведений. Не случайно, что из почти 100 написанных им историй 50 было экранизировано – они ведь по определению кинематографичны.

Романы Чейза сложно отнести к какому-либо конкретному жанру. Принято считать, что он мастер «крутого детектива». Но это общепринятая условность. Писатель постоянно использует приемы и атрибуты иных жанров – то психологического триллера, то ужасов, то боевика, а то и классического аналитического детектива. И все же, чаще Чейз работал на пересечении «крутого детектива» и «нуара». Основная масса его героев – почти случайно вовлеченные в происходящее персонажи. Не редко причина, что изменила весь привычный ход их жизни – роковая красотка. Чейза, кстати часто упрекали в том, что он с удивительным упорством изображает двуличных стерв. И при всем том, он был счастливо женат и всю жизнь прожил с одной женщиной. В его романах достаточно сексуальных сцен, но автор никогда не то что не переходил грань дозволенного – он вообще до этой грани не добирался, предоставляя читательскому воображению дорисовывать то, на что автор лишь намекнул.

Попытка привязать места, сюжеты и характеры героев к жизни самого Чейза, найти некую отсылку к его биографии почти всегда обречена на провал. Писатель родился в 1906 году в Лондоне, В 50 лет вместе с женой и сыном переехал во Францию, а оттуда  в 1961 году – в Швейцарию, где и жил в доме с видом на Альпы и Женевское озеро до своей смерти в 1985 году. Стиль жизни самого Чейза был довольно размеренным. Однажды он охарактеризовал себя как типичного тихого англичанина. Известно, что Джеймс Чейз учился в Королевской школе в Рочестере, Университетской школе Гастингса. Вроде бы пробовал себя на научном поприще, изучал бактериологию, да и вообще много чем занимался. С 20 лет окончательно связал свою жизнь с книжным бизнесом – сначала Джеймс Чейз работал в крупной оптовой книжной фирме «Симпкин и Маршал» продавцом, а затем стал заведующим отделом поставки товара в специальные книжные магазины, и довольно быстро от распространения чужих книг перешел к написанию своих. Первую книгу он настрочил (по другому и не скажешь, поскольку на ее создание потребовалось всего 12 дней) в 1938 году. Начиная с этого времени, а точнее, с 1939 года, когда роман был издан, Чейз выпускает по 2–3 книги в год, за исключением периода Второй мировой войны, во время которой писателей служил с британских ВВС. Критики пеняли Чейзу за «штампованность» персонажей, но возможно дело больше в жанровых особенностях «крутого детектива». В то же время внимание к деталям и качество сюжетов поставили Джеймса Чейза в ряд выдающихся профессионалов. Хотя в этой бочке меда не обошлось и без ложки дегтя: в 1943 году он был обвинен в плагиате. Разбирательство подтвердило обвинение, и писатель через СМИ принес извинения одному из основателей жанра «крутой детектив» Рэймонду Чандлеру.

Успех романа достигается путем сложения нескольких компонентов:быстрота, насилие, женщины, Америка. Всем хорошо известно, что действие большинства историй Чейза разворачивается в США, при том, что сам автор побывал в этой стране сравнительно поздно. Однако колорит американских городов ему удается передать буквально парой фраз – вот он, профессиональный подход. Писатель не пренебрегал энциклопедиями и научными работами для создания правдоподобного антуража.

В зрелые годы Чейз переносит действие некоторых своих романов в Англию, конкретно –  в Лондон. И не надо думать, что этот «переезд» никак не повлиял на авторский текст. Место действия для него – не просто смена дешевых декораций. Писатель передает местный дух, причем в «лондонской теме» уже используя свой собственный жизненный опыт. Масса мелких нюансов – речевые характеристики героев, режим дня, вкусы, еда – все позволяет нам точно привязать историю к тому или иному месту. Город – полноправный участник событий.

Разумеется, Чейз вовсе не стремился детально воспроизводить культурные особенности США, а потому отдельные бытовые или лингвистические нюансы могут вызвать сомнение. Более того, порой, чтобы не привязываться к конкретным местам, Чейз выдумывает города. Так появляется Парадиз-сити или Очид-сити. Да и кого это вообще волнует, когда не оторваться от интриги!

Понятно, что писатель не сидел на месте и время от времени посещал новые города и страны. И как человек творческий, немедленно выдумывал криминальную историю, которая могла бы там произойти. Так зазвучала в его текстах тема юго-восточной Азии и появился Гонконг, как еще одна сцена действия.

Не менее узнаваемыми стали персонажи Чейза. Поклонники творчества писателя и критики смогли даже выделить специфические черты некоторых из них. Так, например, женщины в его романах чаще всего безжалостные эгоистичные нимфоманки, совершенно равнодушные ко всему кроме денег. Хотя, как уже упоминалось, в жизни Чейза была только одна женщина – жена Сильвия Рэй. Их брак оказался прочным и счастливым.  

У Чейза мало сериальных героев, хотя есть персонажи, объединяемые своими чертами или манерой действий. Самой популярной профессией героя оказывается журналистика: репортер работающий по заданию редакции (как Слейден в «Мертвые молчат» и Кэйд в «Репортер Кэйд»), или сам вовлеченный в противозаконное действо (например, Бартер в «Еще один простофиля», Досон в «Ты только отыщи его»), или переквалифицировавшийся на частного сыщика (Фэннер в «Плохие вести от куклы», Шеппи в «Сувенир из “Клуба мушкетеров”»).

В романах Чейза прослеживается изменение его отношения к борцу с преступностью: от героя-победителя в начале творчества к более взвешенной позиции, приближенной к жизненным реалиям. Хотя, все таки в большей части его романов принцип воздаяния за совершенное продолжает работать. А самое главное – сохраняется «авторский почерк» – закрученная интрига, неослабевающая динамики и непредсказуемый финал.

 Книги Джеймса Хедли Чейза – вне времени и пространства. Это лучшее лекарство от скуки и хандры. Многие ли могут сказать про себя, что они реализовали главную цель жизни? А вот Чейз мог бы: он всегда хотел радовать массового читателя и ему это удается, даже после смерти.