воскресенье, 24 августа 2014 г.

Там пели трубадуры - 2

Красивы замки старых лет.
Зубцы их серых башен 
Как будто льют чуть зримый свет,
И странен он и страшен, 
Немым огнем былых побед
Их гордый лик украшен.

Мосты подъемные и рвы, —
Замкнутые владенья. 
Здесь ночью слышен крик совы,
Здесь бродят привиденья. 
И странен вздох седой травы
В час лунного затменья.
Константин Бальмонт «Замок Джэн Валмор»


           Вторым типом замка, расцвет которого приходится на период правления династии Оттонов и существовавшим параллельно с бургами, становится пфальц. Именно этот «младший брат» бурга выполняет, помимо оборонительной, еще и властную функцию. И это вполне объяснимо, ведь они становятся полноценными резиденциями германских властителей. Немалое количество пфальцев обуславливалось тем, что императоры находились в постоянном движении и вынуждены были останавливаться в самых разных частях владений. Здесь концентрировались налоговые сборы, отсюда вершился суд. Пфальцы сразу ориентировались на то, что будут предоставлять кров надолго, потому центром такого комплекса становится «палас». Неотъемлемой его частью был королевский зал – aula regia – воплотивший идею власти. Комплекс обязательно включал хозяйственные и оборонительные постройки.


            Третьим типом, в гораздо большей степени соответствующим представлениям о замках и выстроившим своеобразный «мостик» к зрелому Средневековью, становится рыцарский замок – родовое «орлиное гнездо». Именно в рамках этого типа гармонично соединяются оборонительная и властная функции, причем идея власти присутствует сразу в двух своих ипостасях – центральной и региональной. Подобный замок выполнял также  целый ряд иных функций. Это хозяйственно-экономическая функция – сюда стекаются налоги и подати, здесь хранятся пищевые запасы. Появляется характерная функция социальной маркировки – высотность замковых конструкций призвана не только служить обороне и предупреждению опасности, но и свидетельствовать об особом положении рода. Дело в том, что к этому времени судебная, военная и административная должность «граф», превращается в наследственный титул, при этом денег на возведение высотных конструкций, как правило, едва  хватало, потому высокая башня – это во многом хвастовство перед соседями. Именно такие сооружения постепенно становятся центрами новой, куртуазной культуры. Рыцарский замок превращается в полноценный социокультурный центр.
Эволюцию отношения к замку отразили юридические документы. Так еще в «Саксонском Зерцале» – главном юридическом памятнике зрелого Средневековья – сказано: «Без разрешения [уполномоченного королевского] судьи не может быть ни построен замок, ни город укреплены забором или стеной, ни в пределах деревни насыпан вал или возведена смотровая башня… Можно [однако] без его разрешения строить в три этажа один над другим из дерева или камня, один в земле, а два сверху, при условии, что на нижнем этаже имеется дверь не выше колена над уровнем земли. Можно беспрепятственно укрепить двор забором или частоколом, или стеной, такой высоты, что человек на коне достать может. [Но] зубцов и бруствера быть на ней не должно» (Цит. по Аугенбрауэр П.История замков от возникновения до упадка. Пер. с нем. / Мир замков. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://mir-zamkov.net/art/bks/bg.shtml (10.12.11), свободный - Загл. с экрана. – Яз.рус.). Другими словами, королевская власть контролировала строительство замков, обозначая рамки и границы возможного, т.е. делала то же, что и на протяжении всего раннего средневековья. Однако уже к концу XIII – началу XIV века следов участия королевской семьи в этом процессе все меньше.
Европа в эпоху феодальной раздробленности перенесла всю тяжесть власти из центра в регионы. Феодальные замки все более забирают властную функцию у королей и строятся по желанию самих владельцев. Башня-бергфрид, донжон и мощные врата с надвратной башней становятся символами надменного величия фамильных резиденций – ведь это именно то, что было видно всем и выступало воплощенным символом власти.
            Помимо больших строились и маленькие замки на равнинных территориях, вблизи поселений – своеобразный подтип «рыцарского замка». Они принадлежали людям служилым, вознагражденным императором за верную службу землей. Несмотря на внешнюю скромность, в сравнении с замками родовой знати, они отличались порой большим комфортом, потому как не имели проблем с водой. Накачать воду в замок, расположенный на скале, было весьма не просто, и хозяева таких сооружений в жаркое лето вообще порой оставались без воды и зависели от ее привоза из близлежащих деревень – колодцы попросту пересыхали.
            В самом сердце Германии на границе Тюрингенского Леса, над высоким обрывом вздымает стены один из старейших замков Европы – Вартбург. Его четырехгранная мрачная башня, увенчанная крестом, подпирает небо Тюрингии, напоминая о рыцарях, миннезингерах, Святой Елизавете, Мартине Лютере и Адольфе Гитлере, ибо все эти люди здесь жили и оставили свой след.


Как-то раз граф Людвиг Прыгун, что из рода Людовингов, отправился на охоту. Погоня за диким зверем привела его на вершину высокой горы. Обозрев окрестности, он понял, что более выгодного места с точки зрения стратегии освоения Тюрингии и придумать сложно. Согласно историческим хроникам замок Вартбург в 1131 году становится постоянной резиденцией ландграфов из этого рода.
Вартбург уникален по многим причинам. Прежде всего, он очень быстро соединил функцию оборонительную, властную, хозяйственную и социо-культурную. И, кроме того, благодаря умелой и продуманной реставрации сохранил аутентичность. Функция власти начала теснить оборонную уже с 1172 года, когда по приказу Людвига III замок перестраивается. Семья ландграфа проживала здесь постоянно, а потому замковый комплекс должен был отвечать представлениям о комфорте и роскоши. Тогда было построено здание в три этажа – так называемый «палас». Пожалуй, это единственное в своем роде сооружение, выстроенное в романском стиле, и сохранившееся таковым и по сей день. С тех далеких времен осталась огромная пиршественная зала, которая в полной мере соответствует массовым представлениям о разгульных пирах свирепых феодалов. О том же напоминают и тяжелые колонны, и низкие крестовые своды рыцарского зала.
С конца XII века, т.е. с периода правления Германа I замок достраивался, а его интерьеры украшались резными колоннами и деревянными панелями. Именно тогда Вартбург становится крупнейшим культурным центром не только Германии, но и всей Европы – сюда съезжаются миннезингеры. По легенде, соревнование поэтов придумал маркграф Герман в 1206 году. В историю это событие вошло под названием «Вартбургская война». Проигравшего ждала смерть. Якобы австрийский миннезингер Генрих фон Офтердингер проиграл, и лишь заступничество супруги графа спасло ему жизнь. Именно этот человек предсказал рождение будущей святой – принцессы Елизаветы Венгерской.
Как бы там ни было, но в замке миннезингеры действительно подолгу жили, а один из них –  Вальтер фон дер Фогельвейде – слагал песни о Германе I. Мотивы этой истории были использованы Рихардом Вагнером в сюжете оперы «Тангейзер» ( Грицак Е.Н. Кёльн и замки Рейна. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://lib.rus.ec/b/116701/read#t2 (8.11.11), свободный - Загл. с экрана. – Яз.рус.). Вартбург был тем же, чем и любой другой замок той эпохи – центром куртуазной культуры, культа прекрасных дам, рыцарской этики и лирической поэзии.
Легенды легендами, а что до венгерской принцессы, то ее появление в Вартбурге сомнений не вызывает. Елизавета приехала в замок совсем еще ребенком, чтобы выйти замуж за Людвига III в 1211 году. Замужем была недолго – шесть лет. Всю жизнь эта достойная дама посвятила заботе о больных и неимущих, за что и была причислена к лику святых. О ней сложено много легенд. Согласно одной из них, хлеб, который она несла бедным, обратился букетом роз, когда суровый Людвиг, не поощрявший подобную деятельность супруги, потребовал предъявить то, что она прятала под плащом. Так вмешался Господь и спас Елизавету от гнева мужа. Спальня этой достойной дамы была отреставрирована, и она явно несет отпечаток итальянского влияния, как и фахверковые здания, построенные в комплексе Вартбурга в XIII столетии.


            Не вызывает сомнений и пребывание в замке другого исторического персонажа – Мартина Лютера. Именно в Вартбурге он скрывался от гонений церкви, и здесь же он перевел Новый Завет на немецкий язык. Вот ведь исторический парадокс – символ средневековой мощи дал жизнь новой эпохе, не подозревая, чем эта эпоха обернется для него. А вот Адольф Гитлер созвал под своды Вартбурга лучших  предсказателей. Увы, они все потом пропали – видимо, ничего хорошего предсказать не смогли.



Продолжение следует…

Комментариев нет:

Отправка комментария