понедельник, 29 июня 2015 г.

Приключения «викторианского метатекста»

Признаюсь, я долго ходил вокруг этой темы. А все из-за кажущейся банальности предмета. Сегодня только ленивый не чиркнул хотя бы пару строк на эту тему. Разумеется, любой Мастер на это скажет: даже о самом «заезженном» можно написать так, что дух захватит. Вот только вряд ли у меня выйдет, так, чтоб дух захватило… Но, в конце-то концов, мой блог  – что хочу, то и пишу! Осталось язык показать внутреннему цензору и редактору.

"Викторианский роман"  и его дериват «псевдовикторианский роман»  это больше чем жанр; больше, чем указание на время создания; больше, чем некий "литературный тип". Само по себе слово "викторианство" сегодня превратилось в настоящий концепт, со своим топохроном «в сердцевине», стилевыми характеристиками и обязательными жанровыми требованиями. Причем жанровые границы в наши дни оказались невероятно размыты: здесь и любовный роман, и криминальная драма, и сельский детектив. А самое главное – этот концепт наиболее мифологизирован и по сути лишен реальных оснований. По своим характеристикам он весьма приближен к симулякру. Нечто, по природе своей родственное фэнтезийному средневековью: вроде средневековье, а вроде и нет.

Ингредиенты «викторианского супа»

Можно ли выделить некие общие характеристики того, что мы пытаемся объединить одним термином "викторианство"? Прежде всего, это разумеется, время действия. Сюжеты всех столь популярных сегодня текстов погружены в период с 1870-х до конца 1890-х. Далее, это место. Вне всяких сомнений – Англия. Или это сельская глубинка, или туманный и вечно дождливый Лондон. Третья составляющая проистекает логично из второй. Речь идет  о «декорациях». Если это сельская глубинка, то это либо идиллические пейзажи, призванные маскировать порочные души местных обитателей, либо вересковые пустоши и бескрайние топи, призванные создать мрачный колорит произведения.
Если действие происходит в Лондоне, то без трущоб в духе Чарльза Диккенса никак не обойтись. Обычно трущобы даются в контрастном соотношении с ухоженными кварталами знати. Кстати, в данном контексте у нас «всплывает» целый своеобразный «поджанр» викторианских и псеводвикторианских текстов – это романы о Джеке Потрошителе. Куда уж без него в последней-то четверти XIX века. Назову лишь несколько подобных произведений.
Эллери Куин, "Неизвестная рукопись доктора Уотсона" ("Шерлок Холмс против Джека Потрошителя").
Филип Сагден "Джек Потрошитель".
Майкл Дибдин "Последняя история Шерлока Холмса".
Том Холланд "Раб своей жажды".
Борис Акунин "Декоратор". Да-да, Потрошитель появляется в России.
Роберт Блох "Навек ваш — Потрошитель".
Морин Джонсон "Имя звезды". Здесь Потрошитель присутствует только для затравки.
Филип Фармер "Пир потаенный". Гадость невероятная, Потрошитель – отец главного героя.

Это лишь крошечный перечень художественных произведений на тему Потрошителя. Обратили внимание на упорные попытки писателей соединить в одном тексте двух магистральных персонажей «викторианской эпохи» – Шерлока Холмса и Джека Потрошителя? Оно и не удивительно – ведь во многом именно эти двое придают неповторимый колорит Лондону того времени.
Таким образом, декорации для произведений в "викторианском стиле" заданы раз и навсегда. Они меняются по мере надобности, но кочуют из романа в роман. Так обозначишь в тексте "трущобы Уайтчепела" и читателю все понятно. Невероятно удобно.
Что до героев, то  они также весьма типичны.
Во-первых, молодая дева. В меру наивная, в меру добродетельная и романтичная, но всегда чрезвычайно наблюдательная. Как правило, ее образ мысли "скандализирует" консервативный круг, в котором она вынуждена вращаться. «Дева» даже газеты читает без разрешения отца или опекуна! Причем, далеко не только светскую хронику.
Во-вторых, стервозная и умная старуха с логическим мышлением нобелевского лауреата по математике. Именно она произносит самые смешные и выигрышные реплики. Старуха презирает свой ханжеский круг и всегда выступает союзницей "молодой бунтарки", ибо любит закрученные истории.
В-третьих, "романтический герой". У него некое темное прошлое, но он обязательно аристократ, умный и весьма демократичный. В зависимости от сюжета, он либо бескорыстно помогает «молодой деве», либо вступает с ней в конфликт, а потом влюбляется.
В четвертых, это "тот кто ведет расследование", если речь о детективе. Внешне он, как правило, непригляден. Неуклюжий и неухоженный, вечно преодолевает снобизм местной публики, но добивается прекрасных результатов из-за нестандартного мышления.
Остальные же – персонажи второго плана. Набор тоже весьма стандартный: священник-фанатик; две сестры – старые девы (кстати, до сих пор не могу понят, почему именно «сестры-старые девы» оказались столь популярны); "падшая" в глазах общества женщина; подруга героини, соблюдающая правила, но склонная к авантюризму; врач – человек прогрессивно мыслящий. Вот из этого "супового набора" можно составить практически любой текст, который мы легко окрестим "псевдовикторианским". Главное, не забыть поместить всю вышеозначенную компанию в вересковую пустошь или отсыревший Лондон.

А что в основе?

Если же серьезно, то у такого понятия как "викторианский роман" есть нечто вроде определения. Изначально это роман реалистический. Помимо уже упомянутого Чарльза Диккенса, в основу его также легли тексты Уильяма Теккерея. Действительно, Диккенс и Теккерей определили некие условные границы и задали галерею типичных образов и типичных "декораций". Именно они показали буржуазную сущность викторианства, его стремление к комфорту и бесконечное ханжество под маской протестантской этики.
Очень важно для понимания "жанрового безграничья" иметь в виду, что английские писатели и критики практически не размышляли на тему "Что такое роман?". Не пытались четко обозначить формы, границы, требования к образному ряду. Они не типологизировали и не разрабатывали характерные черты тех текстов, которые создавались в Англии в период правления королевы Виктории. Это был процесс едва ли не стихийный. По сути, главное, что объединяло английские художественные тексты в то время – это повышенный уровень дидактизма. Это и было основным отличием английского романа от континентальных собратьев той же поры.
С течением времени дидактизм ушел, а вот композиционная рыхлость и жанровое многоголосье остались. Именно криминальная линия и дрейф викторианского текста в сторону детектива позволили в конечном счете от этого недостатка избавиться. С другой стороны, викторианский роман отличался крайней степенью реализма и внимательностью к бытовым деталям. Это осталось и в современных текстах, посвященных той эпохе, что придает им колорит и создает эту удивительно притягательную атмосферу. Так одна лишь в скользь упомянутая деталь, что кухарку – замужем ли она или нет, – всегда называли только «миссис» и никогда «мисс», способна передать тонкий аромат эпохи.

Викторианский симулякр

"Викторианский дух" присутствует в самых разных произведениях. Первый роман, о котором следует упомянуть, это "Ангелика" Артура Филипса. Здесь есть все, что составляет прелесть подобных текстов. Это и ночные кошмары, и призрак, и позабытые тайны, и скандалы, и, конечно же, нотка криминала. Роман, где семейные викторианские ценности переплетаются с мрачными видениями. Как, собственно, и положено. И в то же время, это текст весьма характерный для постмодерна, где одна и та же история рассказывается несколькими персонажами, а финал во многом остается открытым. Иными словами, перед нами столь полюбившаяся сегодня "игра в викторианство".

А вот в романе "Север и юг" Элизабет Гаскелл криминала нет. Это другая сторона "викторианских текстов" – любовная. Но столь характерный реализм и внимание к повседневности никуда не далось, любовное чувство не забивает быт. Маргарет – главная героиня – переезжает на промышленный английский север. Здесь она сталкивается с кошмарными условиями труда на фабрике. Ее любовь к владельцу фабрики станет продолжением ее  протеста против бесчеловечных условий работы на предприятии. Такое соединение Остин и Диккенса под одной обложкой.

Нельзя не упомянуть и, по моему глубокому убеждению, сильно перехваленную "Тринадцатую сказку" Дианы Сеттерфилд. Это весьма типичный псевдовикторианский детектив. Криминальная история с давними скелетами в шкафу разворачивается на фоне огромной мрачной усадьбы в английской глубинке. Здесь есть опять же все "атрибуты" такого рода текстов: печальные пейзажи, атмосфера заброшенности, семейные тайны,  "молодая дева" с широкими взглядами и неуемным любопытством. Как сказала моя студентка: "Это просто каша какая-то. Сеттерфилд впихнула туда все, что под руку подвернулось". Девушка не далека от истины, хотя текст написан хорошо и перевод не хуже.

Роман Кэрри Гринберг "Лунные капли во флаконе", пожалуй, самый характерный в этой мини-подборке. Обязательная "юная дева" в данном случае это Амелия Черингтон  – в этом произведении обладает всеми "типичными" чертами Героини Викторианского Романа  – наивная, мечтательная и романтичная. Разумеется, есть старый особняк, семейные тайны и мрачное прошлое. Девушка оказывается словно в паутине чужих кошмаров.

Таких псевдовикторианских романов великое множество. Сколько бы ни повторялись сюжетные линии и как бы не сменяли друг друга набившие оскомину декорации –  вересковая пустошь - Уайтчепел - топь - сельская идиллия – все равно мы будем вновь и вновь возвращаться к этим текстам, к этому застывшему миру привычных образов и коллизий. Я отобрал лишь наиболее типичные произведения, но не могу не упомянуть под занавес и столь полюбившуюся российскому читателю Энн Перри с циклом про инспектора Питта и его вездесущую супругу Шарлотту. По сути, Шарлотта и есть главный персонаж. Про Энн Перри я узнал еще в середине 1990-х, когда выходил журнал "Ом". Это был мой самый любимый «глянец» той поры, я не пропустил ни единого выпуска. До сих пор подборка сохранилась. Вот в одном из номеров и появилась статья про эту даму и ее любопытную биографию. Знаменитый ныне режиссер Питер Джексон снял фильм "Небесные создания" с Кейт Уинслет в роли Джульет Мэрион Халм (настоящее имя Энн Перри). Это романтическая история с легким лесбийским флером о любви-дружбе двух девочек, которые убивают мать одной из них. Реальная трагедия. Джульет отсидела пять лет за соучастие, а когда вышла – начала новую жизнь. И вот, сменив разные занятия,  пришла к литературному творчеству. Энн Перри пишет криминальные истории из викторианской эпохи с весьма характерным вниманием к деталям. Здесь все выверено – от оборок и кружев до гардин и обращения с прислугой. Атмосфера передается прекрасно. Не ждите закрученных сюжетов – раз на раз не приходится. Некоторые романы серии откровенно слабы с точки зрения мотивации персонажей и самой интриги. Это книги для "медленного чтения" именно для любителей той эпохи и атмосферы.


Мы обращаемся к сериям во многом потому, что хотим получить что-то привычное и знакомое, без сюрпризов и обманутых ожиданий. Думаю, все "псевдовикторианские тексты" можно воспринимать как один бесконечный сериал. Здесь действительно все привычно и знакомо – в этом их очарование.

воскресенье, 7 июня 2015 г.

Впечатления: Международный книжный салон – 2015

В этот раз с опозданием публикую впечатления о Международном книжном салоне – 2015 в Санкт-Петербурге. Обилие не связанных с искусством и книжным миром событий и работы, что вполне нормально для завершения академического года, не способствовали полету творческой мысли. Но, как известно, лучше поздно, чем никогда.



Как всегда было шумно, весело и интересно. В этом году атмосфера Салона приблизилась к карнавальной. Причин тому несколько. Во-первых, в последние пару недель в Санкт-Петербурге один праздник сменяет другой. Во-вторых, последний день Салона совпал сразу с несколькими яркими мероприятиями – фестивалем мороженого и празднованиями дня города, которые в основной своей массе с середины недели перенесли на воскресенье. В-третьих, сам Салон проходил под знаком Года литературы в России и юбилеем победы. А потому без малейшего преувеличения могу сказать, что это был самый настоящий праздник без конца и края.

Впрочем, обилие сценических площадок на подходе к Михайловскому манежу несколько напрягало, как напрягали и несущиеся со всех сторон слова военных песен. Но в какой-то момент их просто перестаешь воспринимать и различать в гомоне толпы и усиленных громкоговорителями голосах лекторов, журналистов и писателей. На каждом углу, в каждом павильоне и закутке проходили пресс-конференции, мастер-классы, брали интервью и развлекали детей.

Один из главных минусов – организация. Возникло стойкое ощущение, что на такое количество посетителей никто не рассчитывал: в некоторые проходы я просто не смог попасть – такая плотная там стояла толпа. Не хватало карт и волонтеров. Но в остальном все было очень здорово. Все издательства, включая самые маленькие, нашли себе место. Впечатлило также обилие китайцев причем с самой разной литературой – и метафизика, и буддизм, и политология, и экономика. В этот также раз неплохо была представлена Индия, правда в одном конкретном аспекте – на прилавках сияли глянцевыми обложками книги и журналы по индуизму.


И хотя цены, мягко говоря, не самые низкие (а от таких мероприятий по инерции ждешь низких цен), без книг уйти невозможно. Если не изменится налоговая политика в отношении издательского бизнеса, то Россия вообще скоро перестанет читать. Никакие, даже самые яркие и идеально организованные мероприятия, не будут способствовать росту интереса к чтению, если средняя цена на книги составляет 350-400 рублей. И это даже на ярмарках! На Книжном салоне оказались учтены, по-моему, все возможные вкусы и хотелось приобрести куда больше, но пришлось себя останавливать. А вообще забавно получается: средняя цена на билет в театр (если не хочешь сидеть на галерке) - 500 руб., средняя цена на билет в музей - те же 450 руб., кинотеатр - 350 руб. Таким образом, насыщенный "культурными событиями" месяц - книга+театр+музей+кино - будет стоить на одного от 1650 рублей. А если вас двое или трое? Есть о чем задуматься. "Культура" рискует стать элитарной при таком раскладе. Это хорошо, что В Санкт-Петербурге проходит масса бесплатных мероприятий и действуют разные "скидочные" программы. В любом случае, "культурную жизнь" теперь нужно продумывать заранее и тщательно планировать.


четверг, 28 мая 2015 г.

Мамонтовы пляски

Не смог удержаться. Но, как предупреждал, в разделе "Случайный взгляд" буду позволять себе и кое-что на "злобу дня".


Преследование ЛГБТ-сообщества в Росси приближается к апогею. Скоро  представителей миноритарных групп начнут побивать камнями и сжигать на площадях. На протяжении последних дней велась артподготовка. Пару дней назад запустили «познавательный» фильм про анорексию. Кто бы вы думали, виноват в распространении этой болезни среди женщин? Ну конечно же гомосексуалисты! Это они, поганые, захватив весь модельный бизнес, внедрили стандарты красоты, никак не соответствующие женской физиологии, но столь приятные их извращенному взору. А в прошедший уик-энд так вообще на ТВ устроили настоящую вакханалию и пляски с бубнами вокруг Кончиты Вурст. И так этих европейцев склоняли, и этак. Кончита согласилась дать интервью нашим журналистам, так те вместо благодарности облили ее грязью с ног до головы, в очередной раз позабыв, что по результатам смс-голосования Кончита в России в прошлом году первой шла!  И вот артподготовка закончилась – пришло время тяжелой бронетехники. Вчера запустили Мамонтова. Куда уж без него. Вооружившись тезисами из «теории заговора», Мамонт/-ов пронесся бешеным аллюром по головам несчастных геев. Те кричали и молили о пощаде, но услышаны не были: наша доморощенная Немизида покарала грешников и скрылась в ядовитом тумане паранойи.  Кстати, забавно, как «теория заговора» во всех своих обличьях стал вдруг популярна в России. Впрочем, не совсем вдруг. Логика на самом деле железная: когда нормальных аргументов не хватает, но есть необходимость внушить всем, что вокруг враги, «теория заговора» оказывается весьма ко двору.


Похоже, ужас российских властных структур по поводу разрушения столь милых их сердцу гетеронормативности и патриархальности достиг небывалых высот. А как иначе? Уход с исторической сцены гетеронормативной нуклеарной семьи автоматически повлечет перестройку всех властных отношений. А выпускать власть ох как не хочется, не правда ли? Придется, господа, смириться с неизбежным: сколько Мамонтова не выпускай, а время вспять не воротишь. Общество стремительно меняется – патриархальность и гетеронормативность уже вчерашний день.

среда, 20 мая 2015 г.

Главные события мая

Comic Con

16 - 17 мая в Санкт-Петербурге состоялся Comic Con, что само по себе очень здорово. Фестиваль комиксов, графических романов и всего, что связано с этой сферой художественного творчества проходит во многих крупных городах и давно уже сталь культовым мероприятием.

Что было? Во-первых, представлены все основные знаковые графические работы и герои. Во-вторых, посетители смогли прослушать много интересных лекций. В-третьих, можно было принять участие в самых разных играх, принять участие в косплее или просто понаблюдать за ним. Я был там просто зрителем. Надо отдать должное фантазии и таланту фанов. Шикарные костюмы. А еще мастер-классы и куча звезд - Дэниэл Логан (Боба Фетт в детстве, "Звездные войны"), Станислав Яневский (Виктор Крам, "Гарри Поттер и кубок огня"), Кен Скотт (очаровашка Балин, "Хоббит") и др. Да и вообще здорово погрузиться в атмосферу сказки!

Чего не хватило? Причем, лично мне. Удивительно мало оказалось мира Толкиена. Ничего не обнаружилось из "Forgotten Realms". И также ничего из "Elder Scrolls". Удивительное дело, но выбор самих графических романов также не поражал воображение. Я ожидал, что будут представлены все российский крупные издательства, но этого не случилось.

Что понравилось больше всего? Уголок стимпанка. Это оказалось самое атмосферное место на всем Comic Con'е. Огромное количество милых безделушек для любителей этого жанра - было в чем покопаться.

Всем советую посетить следующий Comic Con, когда бы он не состоялся.


Книжный салон

Напоминаю, что с завтрашнего дня открывается очередной Международный Книжный Салон, уже десятый по счету. Пройдет четыре дня - до 24 мая. Не пропустите!

http://www.spbbooksalon.ru/ru/


суббота, 16 мая 2015 г.

Look’овая эпидемия

Статья была опубликована где-то с год назад.

Look’овая эпидемия косит жителей Хельсинки!
Не пугайтесь, речь пойдет не о массовых отравлениях хорошо известной овощной культурой. Поговорим мы о стихии уличной моды, порождаемых ею нестандартных образах и look-тенденциях.

Блогеры ежедневно демонстрируют сезонные варианты одежды, выискивая оригинальные новинки, а рядовые жители Суоми проявляют максимум фантазии, превращая каждый свой выход на улицу в маленькое дефиле, нередко становясь объектами пристального внимания со стороны модных фотографов.
Когда мы приезжаем в Хельсинки, первое, что бросается в глаза – это креативный подход местных жителей к собственному внешнему виду. Собираясь куда-либо, все мы  размышляем о том, что надеть. И большинство действует по принципу «чтоб комфортно было», стараясь, впрочем, выбрать из доступного гардероба вещи более или менее подходящие по стилю, фактуре и цвету. Но, идя по улице, в потоке прохожих, осознаешь, что все проводят за этими размышлениями разное время. И жители Хельсинки явно больше, чем все остальные вместе взятые.

Будь в теме!

Разглядывая людей на улицах финских городов, приходишь к выводу, что всех или почти всех их объединяет желание создать свой индивидуальный стиль. Достигается это путем комбинирования модных брэндов с вещами из магазинов секонд-хэнда, сделанных своими руками или извлеченных на свет божий из бабушкиных сундуков.
Уличная мода или стритстайл (англ. street-style или streetwear) – это настоящее направление в модной индустрии, не связанное ни с высокой модой, ни с конкретной субкультурой. Считается, что впервые о стритстайле как явлении заговорили в конце 1980-х, когда молодежь Токио решила приблизить высокую моду к своим потребностям и образу жизни. Поскольку неприспособленность к динамичной повседневности не только одежды haute couture, но, даже многих образчиков prêt-à-porter была очевидна, а порой попросту раздражала – причем не только японских тинейджеров – идею ее адаптации подхватили по всему миру. Дополнительным источником вдохновения стали субкультуры хип-хопа, рейва, велосипедного BMX-ксинга, скейтбординга и пр. Так что к середине 1990-х уличная мода как особый феномен casual-культуры распространилась по всей Западной Европе и США. Тогда же появились торговые марки, ориентированные на удовлетворение спроса на  синтез комфорта, оригинальности и красоты – Addict, Cheap Monday, Obey, Bape, Supreme, H&M и др. В Восточную Европу и Россию этот феномен проник несколько позже – в начале нового тысячелетия.
Современная уличная мода часто ассоциируется с движением хипстеров. Только не думайте, что это указывает не некую связь с хиппи. Идеология последних уже давно ушла, а сами хипстеры вовсе не выражают какой-либо протест. Существует несколько весьма размытых определений  этой городской субкультуры. Общее у них одно – это движение объединяет людей интеллектуальных, готовых поддержать разговоры об искусстве, неравнодушных к необычным музыкальным течениям, но самое главное – они умело комбинируют разностилевые вещи, покупая их и в новомодных бутиках, и секонд-хендах. Именно так был явлен пример создания индивидуального стиля с минимальными финансовыми затратами. Хипстеры и стали своего рода европейским локомотивом уличной моды.
Далеко не всегда прохожие демонстрируют принадлежность к этой или какой-либо иной субкультуре, более того – они к этому даже не стремятся. Чаще это просто умелое смешение стилей и трендов. Образы, объединяющие винтаж и готику, растянутые ношеные свитера и новинки последнего сезона из магазинов H&M выглядят всегда удивительно свежо, оригинально, модно и, главное, подчеркивают индивидуальность создателя look'а. Наверное, всех их можно назвать хипстерами, но не в значении принадлежности к этой субкультуре, а вспомнив, что происходит это название от английского «hip» – модный, стильный и производного от него «to be hip» – «быть в теме». Про жителей Хельсинки и других крупных городов Финляндии можно однозначно сказать – они в теме!

Хельсинские Look'и

Пожалуй, наиболее известный финский проект, связанный с уличной модой и получивший сегодня статус культового, это сайт HEL LOOKS.


Проект был задуман в 2005 году двумя жителями Хельсинки – фотографом и журналисткой, специализирующейся на моде, Лиисой Йокинен и фотографом и креативным директором компании «Sulake» Сампо Карьялайненом. Еженедельно на сайте HEL LOOKS публикуются подборки фотографий реальных людей. В основном это улицы Хельсинки, но есть рубрика HEL LOOKS travels, где представлены зарисовки из Рейкьявика, Берлина, Шанхая и других городов.
Лииса Йокинен не один раз отмечала, что они хотели представить своеобразную галерею образов повседневной Финляндии, а еще – подтолкнуть людей к созданию индивидуального стиля, поощрить их креативность.  Пожалуй, именно это объединяет всех героев нашего повествования. Лиса Йокинен обращает внимание на то же, на что и мы, оказываясь на улицах Хельсинки – люди вкладывают силы и энергию, креативный потенциал и эмоции в создание своего образа, а потому всегда с удовольствием откликаются на предложение сфотографироваться для этого сайта – ведь это означает, что профессионалы оценили их старание. Основная идея Йокинен и Карьялайнена заключается в том, что индивидуальный стиль не должен требовать больших финансовых затрат. А ведь это и есть фундамент уличной моды.
Фотографии сопровождаются крошечными историями, рассказывающими о принципах подбора одежды и любимых брэндах представляемого персонажа, с указанием имени и возраста. Так, например, мы узнаем, что некая Мэриэнн двадцати двух лет отдает предпочтение белому и серому, комбинирует мотивы костюмов индейцев и саамов, предпочитает шить сама или кардинально менять купленное. А тридцатилетняя Сюзанна никогда не носит джинсы, любит свободные брюки и платья, да и вообще – «игривую» одежду. На одних сильно повлияли японские модельеры, другие легко комбинируют традиционные сапоги от Töysän Kenkätehdas и яркие вещи от Riivari.

Финляндия – это одновременно и страна среднего класса, и центр дизайнерской мысли – вот уже почти пол века финские модельеры экспериментируют с цветом, фактурой и формой, но не в ущерб доступности. Потому и уличная мода Хельсинки обращена именно к среднему классу, не имеет возрастных ограничений, обходится, как правило, дешево, а созданный look сразу показывает креативность своего хозяина. Совместите все это – и получите облик современного жителя Хельсинки. Интересно, что создавая индивидуальный образ, финны уделяют внимание не только одежде и аксессуарам, но и предметам быта – модный человек должен жить в модном пространстве. Ведь лишь креативная обстановка может порождать нестандартные идеи. Сегодня в Хельсинки есть магазины, где можно создать свой образ полностью – от шарфика и сумки с аппликациями до подсвечника и тарелки. Например, в бутике «Helsinki 10» вы найдете и модную одежду, и дизайнерские предметы быта – от мебели до посуды.
Интереснейшие варианты уличных look’ов представлены в магазине Beam, что на Erottajankatu 15-17. Уже сейчас там можно найти первые летние коллекции молодых модельеров.
Наверное, Мекка для модников – это сеть магазинов секонд-хенда UFF. Сегодня в Финляндии их двенадцать, шесть – в Хельсинки. Интересно, что доля заработанных средств идет на борьбу с распространением СПИДа в Африке.
Подводя итог, можно отметить, что финская уличная мода складывается из практичности, соединенной с индивидуальностью, приправленной модными трендами и украшенной национальными традициями. Акцент делается на том, что можно носить долго, несколько сезонов. Жители Хельсинки предпочитают иметь мало вещей, но зато таких, которые можно бесконечно комбинировать.
Для уличной моды Хельсинки характерно, прежде всего, отсутствие комплексов – человек проявляет внутреннюю свободу во всем. Нередки случаи, когда покупаются две пары обуви одного размера, но разных цветов. Потом владелец попросту соединяет – один ботинок синий, другой – зеленый. А уж о носках и говорить не приходится – иногда складывается впечатление, что каждый второй на улицах Хельсинки надевает носки разных цветов. А еще финны любят модифицировать вещи, купленные в секонд-хенде – нашивать бахрому, пуговицы, делать аппликации на старых скучных жилетах. Уличная мода Хельсинки складывается из множества направлений и стилей. Удобство, экологизм, доступность – вот ее отличительные черты. Главное же, это сочетание индивидуальности и комфорта.

Финская уличная мода воспринимается нашими соотечественниками очень неоднозначно: одни считают ее практически эталоном вкуса и стиля, а другие чудовищным уродством и полной катастрофой. Истина, как обычно где-то посередине, но чаще образы, которые можно увидеть на улицах Хельсинки заслуживают внимания и восхищения.

В статье использованы фотографии с сайта http://www.hel-looks.com/ исключительно в ознакомительных целях и дабы привлечь читателей к этому ресурсу, поскольку сам его очень люблю.

среда, 29 апреля 2015 г.

Психофизиологические встречи в Санкт-Петербурге - 2015

Приглашаем вас принять участие в заседании круглого стола,
проводимого в рамках "Психофизиологических встреч в Санкт-Петербурге - 2015".

Встреча состоится 13 мая 2015 года  в 17.30  по адресу: Дворцовая набережная, 26 
Дом ученых РАН
Малый лекционный зал.

Тема встречи "Антропоидник от Розы и Рафаэле до наших дней"
Основной докладчик - Кузнецова Т.Г., д.б.н., Институт физиологии им. И.П. Павлова РАН.


Доклад посвящен деятельности единственного в России антропоидника, где еще есть шимпанзе. На протяжении многих лет здесь проводятся исследования по двум направлениям в сравнительном аспекте:  исследование рефлекса цели, о котором впервые заговорил И.П. Павлов в 1916, на Съезде по экспериментальной педагогике и сравнительное изучение (макаки-шимпанзе-дети дошкольного возраста) поведения и мыслительных способностей высших и низших обезьян и ребенка раннего дошкольного возраста.


Будем рады видеть всех интересующихся!



воскресенье, 26 апреля 2015 г.

"Крестьянские дети" А.Галлен-Каллелы

Есть художники, оставившие заметный след в истории искусства, но чьи имена до сих пор остаются мало известны широкому кругу любителей живописи. Порой россияне хорошо знают даже не слишком прославленных французских живописцев, но не имеют понятия о действительно значимых представителях художественной культуры наших ближайших соседей. Это в полной мере относится к финскому художнику Акселю Галлен-Каллеле.

 Специфическое направление «калевальского романтизма» - магистральное в финском литературном процессе XIX века. Этот особый «подвид» национального романтизма завоевал себе по праву видное место не только в финской художественной культуре, но и в целом, культуре североевропейской, и, даже, в целом европейской. Калевала является одним из наиболее ярких примеров взаимодействия этнокультурных образований в регионе, и, одновременно, примером «романтической» интерпретации древних и раннесредневековых культурных текстов.
Годы жизни художника пришлись на очень сложный, но невероятно интересный период активного творческого поиска как в его родной Финляндии, так и во всей остальной Европе. А.Галлен-Каллела начинает работать во второй половине девятнадцатого века, когда Европа, отойдя от реалистической традиции, вступает в бурный период декаданса. Однако более провинциальная Скандинавия, а тем более, лишенная независимости Финляндия, оставались своеобразным «заповедником» романтизма. Романтизм XIX столетия в Скандинавских странах и Финляндии позиционировал себя как движение, обращенное к национальным корням, что было более чем актуально в обстановке формирующегося национального самосознания. Более того,  в Финляндии и Швеции формируется движение, получившем название «Карелианизм», что еще более подчеркивает сугубо национальные ориентиры творческого поиска.  Художники, принадлежавшие этому направлению, и в наибольшей степени выразившие идеи национального романтизма, в поисках вдохновения обращались к ярким образам «Калевалы». Формирующееся национальное самосознание и интенсивный творческий поиск выводят на авансцену художественной жизни Финляндии Акселя Галлен-Каллела.
Аксель родился 26 апреля 1865 года в Финляндии, в местечке Пори в большой и шумной семье, где он стал девятым ребенком. Точнее, - девятым ребенком для своего отца Петера Вильгельма Галлена и пятым для своей матери Анны Матильды Галлен, второй жены Петера. Детство будущего художника прошло в другом месте  – в Турвёё, куда переезжает это многочисленное семейство в 1867г., и где Аксель и его братья брали уроки у частных учителей.
В 1876г. вместе с братьями Уно и Вальтером он едет в Хельсинки, где обучается в Шведской Грамматической школе. Мальчик, у которого рано проявились творческие наклонности, не ограничивался школьными занятиями, – по вечерам, когда уроки были сделаны, он отправлялся в школу живописи при Ассоциации Искусств Хельсинки. Однако этого ему казалось недостаточно: целый год он дополнительно обучался в Школе Индустриального дизайна.
Серьезный перелом в его биографии наступает в 1881г., когда он решает посвятить себя только искусству. Аксель полностью переходит на обучение в школу живописи, но помимо этого, два ведущих финских живописца – Кейненен С.А. и Эдельфельт А. дают ему частные уроки.

Летом 1884г. появляется его первая картина, где звучит тема крестьянского детства – «Мальчик и ворона», а уже осенью начинается «парижский период» Галлен-Каллела. Париж в те годы, безусловно, был Меккой художников, и многие молодые и талантливые представители скандинавской богемы стремились обучаться у французских живописцев. Аксель не стал исключением. За время пребывания в Париже он знакомится не только с ведущими художниками Франции, но и с представителями скандинавской творческой среды, представлявшими в Париже так называемую «Северную Колонию». Именно тогда он познакомился с А.Стринбергм и норвежским художником А.Дорнбергером.
С этого времени творческая жизнь художника протекает между двумя полюсами – романтической Финляндией, немного захолустной и провинциальной, и блестящим декаденским Парижем, где Аксель Галлен-Каллела учился и работал. Проводя много времени в родной Финляндии, он продолжает оставаться под магической властью хуторской крестьянской жизни и лесистых финских ландшафтов. В это же самое время влияние богемной жизни Парижа привносит в его творчество символистскую эфемерность и импрессионистическую манеру письма. Творчество Акселя Галлен–Каллела окрашено двумя тональностями, или настроениями – для «парижских» картин характерен сарказм, легкая ирония, налет карикатурности, но карикатурности беззлобной. А с другой стороны – «романтический реализм» с его внутренней глубиной и очевидным любованием хуторской финской жизнью. Благодаря парижскому влиянию, художник увлекается символизмом, во власти которого оказались многие скандинавские интеллектуалы, и для которых «окном» в мир богемного декаданса и одновременно источником вдохновения становятся такие журналы, как английский «Студио», французский «Ревю Энцеклопеди», шведский «Земля и Образ», датский «Башня».

Наверное, не будет преувеличением сказать, что 1887г. стал в творчестве художника поворотным – именно в этом году Аксель создает серию картин, посвященных сельской жизни в Финляндии. Это вовсе не означает его духовный разрыв с «парижской темой». Осенью 1888г. вместе со шведским художником Л.Спарре он арендует студию на Монмартре – в самом сердце богемного Парижа. Интересно и отчасти парадоксально, что именно тогда он начинает работать над абсолютно национальным, если не сказать программным, произведением – триптихом «Айно», ставшим символом рождающегося и обретающего голос финского национального самосознания. При этом в качестве натурщиц выступали местные французские девушки.
В 1890г. происходит важное событие в его личной жизни – в мае этого года он женится на Марии Хелене Слёёр. Медовый месяц они провели в Кухми и «Архангельской Карелии», где Аксель искал материал для иллюстрации «Калевалы». В специальной финской литературе мы действительно можем найти специфическое название – «Архангельская Карелия» - так обозначали финны для себя этот край, по всей видимости, рассматривая культуру этого края как часть своего духовного наследия.

Он проникается картинами народного быта, и удаляется в сельскую глушь, в приход Руовеси, где селится в рубленом доме, построенном по его собственному проекту, но внешне практически ничем не отличавшемуся от патриархальных сельских деревянных изб. А.Галлен-Каллела сам продумывает проект своего дома и студии. Он делает эскизы, пишет планы еще до того, как начинает подбирать место для строительства. Первые зарисовки датируются 1889 годом, где мы видим большое здание, отстроенное в традиционном стиле финского хутора. Интересно, что зарисовки эти появляются после знакомства Галена с бытом Архангельского края.
Подходящее место было найдено, как того и хотел художник, недалеко от воды, в окружении девственного леса. По его проекту был отстроен большой двухэтажный дом, с верандой и балконами. В плане доминирует студия с огромным окном на северной стене и  очагом у южной стены.
В лучших традициях У.Морриса, А.Галлен-Каллела и его жена Мария много работают над оформлением жилища и изготовлением вещей домашнего обихода. В частности, Аксель собственноручно изготавливает мебель – сдвоенные скамьи из дерева, резные полочки, декоративнее ручки для дверей. Балконы драпируются крестьянскими ковриками. Мария занимается вышивкой, создавая композиции в соответствии с рисунками мужа, а иногда она просто играла на пианино и домашнем органе, развлекая мужа во время работы.
Если тема крестьянской жизни может быть по праву названа центральной в творчестве художника, то тема детства – это как своеобразный «поджанр» в его творчестве. Наверное, крестьянскую повседневность невозможно было бы раскрыть в полной мере без живых детских образов: это уже названная картина «Мальчик и ворона», «Корова и мальчик», «Нищий мальчик», «Мальчик-бедняк», «Первый урок», «В сауне», «Подпасок из Паанаярви» и др. Все эти картины окрашены характерным лиризмом и грустью.  Впоследствии он вспоминал свои юношеские годы, когда будучи еще девятнадцатилетним молодым художником и проживая в доме родителей, он проводил целые дни в поиске новых колоритных сцен повседневной жизни жителей окрестных хуторов и городков, делая бесконечные зарисовки. Так однажды он обратил внимание на свиней, пасшихся в углу церковного двора, за которыми следил маленький мальчик. Эта картина повторялась изо дня в день. Как-то раз Аксель увидел, что мальчик заснул, и это побудило его сделать зарисовку. Но картина не получалась в том виде, в каком он себе ее представлял. Поговорив с мальчиком, художник предложил ему позировать. Став зрелым, состоявшимся живописцем, он сосредоточился на изображении жизни простых людей на просторах родной Финляндии. Он уделял внимание не только повседневному труду, но и отдыху крестьян. В частности, нередко на его полотнах мы видим излюбленное место отдыха финнов – сауну. Чтобы не изображал художник, всегда он остается верен специфической живописной манере, проявившейся в творчестве А.Цорна, но наиболее полно раскрывшейся в творчестве А.Галлен-Каллелы, и которую мы вслед за скандинавским искусствоведами и критиками обозначаем как «романтический натурализм». Характерными для периода зрелого творчества Галлен-Каллела становятся такие картины как «Девушка, готовящая рыбу», где мы можем видеть убранство традиционной хуторской кухни и девушку, склонившуюся над открытым пламенем. В полумраке помещения и отблесках пламени на коже молодой женщины мы видим очевидную преемственность творчества шведского художника А.Цорна и финского А.Галлен-Каллела. На картине «Нищий мальчик» перед нами предстает хозяйственное помещение и сидящий в центре мальчик в традиционной теплой крестьянской одежде. Нищета не кажется отталкивающей или пугающей, ребенок не производит впечатление голодного или изможденного. Картина «Подпасок из Паанаярви» дает нам полное представление о костюме мальчика-подростка. Подобных примеров можно приводить много, не говоря уже о тех полотнах, которые посвящены сценам из знаменитой «Калевалы» и также отчасти передающих быт хуторян. Безусловно, мы видим суровую жизнь и более чем скромный быт простого населения Финляндии и Карелии 1880 – 1890гг., но Аксель Галлен-Каллела открывает перед зрителем завораживающе-романтические картины, где суровость и скудость быта исчезает за покровом лирики и красоты пейзажей. Мы не найдем изображения вопиющей нищеты и убогости, как на картинах русских передвижников, где быт вызывает лишь отвращение. Повседневность Акселя Галлен-Каллела – это повседневность проникнутая духом национального романтизма, где бессмертный дух «Калевалы» проступает за каждым портретом, предметом обстановки, сюжетом.

Особенно продуктивными, в том числе и в плане «сельской темы» становятся для него 1886 и 1887 годы. Весной 1887 годы его работы были представлены на ежегодной выставке Общества Художников в Хельсинки, где он и получает признание как широкой общественности так и критики.
А.Галлен-Каллела находился в постоянном движении. Его ищущая неспокойная душа звала его в самые невероятные путешествия. Он никогда не ходил проторенными туристическими маршрутами, пытаясь познать «душу» каждой новой для него страны, отправляясь в глубинку. Так появляется целая серия полотен, с которых на нас смотрят темнокожие жители экзотических стран в причудливых одеждах, занятые обыденными делами.

В конце жизни он создавал иллюстрации для издания «Великая Калевала». Многие из его работ так и остались незаконченными. Он читает лекции, много путешествует. В 1930г. даже становится почетными членом Королевской Датской Академии Искусств. Умирает А.Галлен-Каллела 7 марта 1931г.

http://www.museo-opas.fi/ru/museo/gallen-kallelan-museo