суббота, 29 декабря 2018 г.

М. Кастельс «Власть коммуникации» - Часть II



Вспомним, что одно из основных условий научного знания – это его верифицируемость. Но о какой верифицируемости можно говорить, когда на странице 299 мы читаем, что «Некоторые из данных, представленных в этом анализе, были получены из надежных веб-источников» (курсив – А.Ч.)? В  роли этих надежных веб(!)-источников в ссылке мы находим http://www.freedomhouse.org, http://www.lenta.ru и http://www.oprf.ru. У нас нет претензий к достойной организации freedomhouse, Общественной палате или «Ленте» и иным, указанным автором источникам, но поскольку приведенные в общем списке источники не равноценны, хотелось бы все же большей конкретики – какими именно данными пользовался автор и на что опирался, формулирую теле или иные идеи.  Что именно и почему позволяет ему определять их как надежные?

Между тем, в монографии М. Кастельса дается глубокий и всесторонний анализ истории медиакоммуникации в аспекте СМИ и сети Интернет. Первые три главы полностью посвящены истории вопроса и теории сетевого общества. Автор подробно рассматривает институциональный аспект медиакоммунникации, уделяет колоссальное внимание маркетингу СМИ, приводит примеры слияний и поглощений в этой сфере. Анализируя трансформацию предпочтений потребителя, автор опирается на опросы ведущих бюро, что ценно само по себе.

Особенно подробно он останавливается на военных операциях США в Ираке и изучает манипуляцию сознанием американцев посредством СМИ. При этом М. Кастельс практически отрывает СМИ от власти, делая упор на коммерческой составляющей, что далеко не всегда верно, с учетом партийной принадлежности журналистов CNN. Последний факт автор почему-то обходит стороной.

В работе много и частных, но от этого не менее интересных и важных аспектов информационного общества. Так М. Кастельс рассматривает феномен блогосферы, указывая на формирование новых каналов коммуникации. «Во всем мире большинство блогов персональны по своей природе. По данным исследования Центра Пью в рамках проекта “Интернет и образ жизни американцев”, 52% блогеров утверждают, что они ведут блог преимущественно для себя, а 32% — для своей аудитории [Lenhart, Fox, 2006, р. iii]. Таким образом, в определенном смысле значительная часть этой формы массовой самокоммуникации ближе к “электронному аутизму”, чем к настоящей коммуникации. Поэтому любой пост в Интернете независимо от намерений автора становится бутылкой, дрейфующей в океане глобальной коммуникации, сообщением, подверженным передаче и редактированию самым неожиданным образом» [85].

С идеей «электронного аутизма» сложно не согласиться. Более того, актуальность темы «электронного аутизма» будет лишь возрастать в ситуации ослабевающих социальных связей и усиливающейся атомарности общества в постиндустриальной цивилизации с одной стороны, и стремления сохранить собственную идентичность в условиях всепроникающего агрессивного информационного поля – с другой.

Информационное общество предоставляет новые возможности для реализации контроля, что полностью выпадает из поля зрения М. Кастельса. Между тем, именно это становится причиной того, что в информационном обществе физическое тело «отступает» перед телом социальным, границы которого с одной стороны значительно шире, но при этом и куда более прозрачны и легко разрушаются в силу любого внешнего давления. Физическое тело становится крайне уязвимым по причине размытости его границ в связи с всепроникающим информационным шумом. Данная ситуация приводит с одной стороны к росту стремления к самоконтролю, а с другой – к проблеме самоидентификации. Потребность в формировании своего «культурного профиля» будет только возрастать, ибо это есть механизм выстраивания границ, а «любительское творчество», в частности ведение блогов и он-лайн дневников – это одно из проявлений этой тенденции. Человек стремиться оставить «след», маркировать свое присутствие, при том, что адресат в данной деятельности полностью утрачивает значение. Но М. Кастельс слишком «романтизирует» информационное общество, чтобы увязать его с новыми формами контроля.

Большое внимание М. Кастельс уделил экономике медиа. Он указал на процесс «специализации», когда холдинги избавляются от непрофильных активов, концентрируясь на тех или иных областях медиарынка, что позволяет им лучше удовлетворять интересы потребителя. Автор рассмотрел вопросы концентрации СМИ у крайне ограниченного количества медиагрупп, которые сливаются в глобальные медиасети. Последние же, в свою очередь, стремятся контролировать сетевое пространство Интернет. Иными словами, М. Кастельс видит связь между возрастанием контроля и бизнес-стратегиями, но упорно исключает из этой логической цепочки концепт власти, явленный бюрократическими институциями. Это при том, что именно коммерциализация является сегодня главным рычагом контроля и манипуляции.

Информационное общество, по мнению автора, фактически создает «творческую аудиторию», генерирующие собственные смыслы. «Мы перешли от массовых коммуникаций, обращающихся к аудитории, к активной аудитории, созидающей собственный смысл в ходе сопоставления своего опыта с получаемой из однонаправленного потока информацией. Таким образом, мы наблюдаем рост интерактивного производства смысла. Это и есть то, что я называю творческой аудиторией, источником культуры смешения, которая характеризует мир массовой самокоммуникации» [157].

Между тем, не стоит обольщаться на тему творческого потенциала аудитории в аспекте созидания собственных смыслов. Человек по природе своей не в состоянии создать ровным счетом ничего такого, чего бы уже не было в его социокультурном опыте. По этой причине все «смыслы» – это не более чем перманентная пересборка культурных паттернов, а «интерактивное производство смысла» – результат манипулятивного консенсуса власти, представляющей интересы тех или иных бизнес-групп, и транслирующей эти интересы посредством медиакоммуникации. Свобода выбора/генерации смыслов и стратегий – это не более, чем свобода супермаркета, когда ты можешь выбрать лишь из представленного на полках, но не можешь создать принципиально новый товар.

М. Кастельс предлагает свой вариант типологии установления контроля за медиакоммуникациями, за образец взяв три страны – США, Россию и Китай. Это весьма интересный подход, в котором присутствует много рационального, но опять же, как и в вышеназванных примерах, автор не удерживается в рамках научного дискурса, пускаясь в публицистику. Читаем на странице 301: «Диапазон бюрократического давления на медиа так же разнообразен, как непредсказуем. По данным из надежных источников, которые я не могу раскрывать из опасения возможных санкций, публикация репортажей, неугодных властям (национальным, региональным или местным), может вызвать ряд последствий. Это могут быть визиты сотрудников пожарной инспекции или санитарно-эпидемиологических станций, в результате которых могут быть отменены разрешения на эксплуатацию помещений.

Или, если пресс-центр расположен на верхнем этаже здания, лифт может внезапно перестать работать, а его ремонт будет длиться бесконечно…». Как не сложно догадаться, речь идет о России. И мы в очередной раз остаемся без цифр, фактов и научных доказательств. Ссылка на источники, которые он не может называть по соображениям безопасности этих источников, вообще уводит нас куда-то в маргинальный дискурс интернет-издания «Медуза». Разумеется, никто не отрицает наличие разного рода косвенных видов контроля со стороны государственных структур за СМИ в России, но в научной монографии хотелось бы видеть именно строгую логику и сравнительный анализ, а не публицистику. Однако следующий абзац лишает нас последней надежды на научность: «Ведущие политические оппоненты, такие, как Гарри Каспаров, Владимир Рыжков, представители главной оппозиционной партии (коммунисты) и даже бывшие политические союзники Путина, такие как Михаил Касьянов и Андрей Илларионов, почти исчезли с телевизионных экранов». Если Каспаров и Рыжков, по мнению М. Кастельса – это ведущие политические оппоненты, то читатель вполне может представить себе уровень анализа автора и глубину его познаний в социальной жизни и политике России. Даже, если мы примем во внимание, что речь идет о 2008 годе.

М. Кастельс отмечает, что для манипуляции общественным сознанием используют самые разные механизмы и образы. В частности, он подробно рассматривает использование тезиса о парниковом эффекте в ходе выборов Б. Обамы. «Экологические движения» уже давно стали ударным отрядом политических компаний, что вполне может стать предметом отдельного рассмотрения в любой научной работе. В данном же случае примечательно другое: М. Кастельс не определяет это как «манипуляцию», а указывает на «парниковый эффект» как реально существующий факт. И это при том, что научный мир так и не пришел к консенсусу по данному вопросу. Иными словами, мы видим, что сознание самого исследователя не свободно от манипуляций, что, вне всяких сомнения, интересно само по себе. Возможно, именно поэтому нам вновь хотелось бы обратить внимание на проблему верификации научного знания и очевидной для читателя политической ангажированности автора – фраза «с 2008 года Барак Обама вершит историю» не оставляет пространства для воображения. Причем, вполне возможно, самому автору это вовсе не представляется столь уж очевидным. Теория о роли личности в истории всегда вызывала сомнения у серьезных исследователей, а в ХХ веке от нее практически полностью отошли и сегодня к ней не обращаются. Б.Обама, В.Путин или Э.Макрон – это наиболее удачные медийные продукты начала XXI, хорошо продаваемые консенсусные симулякры, артикулирующие интересы тех или иных бизнес-групп, а не свои собственные. «Вершить историю» в эпоху глобализации могут только транснациональные корпорации, но никак не медийные продукты.

Работа снабжена большим количеством схем, графиков и разного рода сравнительных таблиц, очень полезных для политологов, социологов и специалистов в области коммуникации. Примечательно, что политическая ангажированность просматривается даже здесь – в монографии представлена внушительная и подробная хронологическая таблица фейков, сфабрикованных политическими оппонентами Б. Обамы и Х. Клинтон и запущенных в ходе предвыборной компании с целью дискредитации этих политиков. При этом М. Кастельс не приводит аналогичной таблицы фальшивок, сфабрикованных в лагере Б. Обамы и Х. Клинтон в адрес конкурентов.

Монография Мануэля Кастельса «Власть коммуникации» – яркий пример того, что могут сделать собственные политические убеждения и ангажированность с научным поиском. В этом видится серьезная проблема гуманитарного знания. В отличие от физиков, химиком или математиков, опирающихся на формулы и эмпирические данные, представители гуманитарного корпуса чаще, чем того бы хотелось, оперируют субъективными интерпретациями. Разумеется, научное знание во многом относительно, но имеет ли право ученый ставить свои научные изыскания в столь сильную зависимость от политических убеждений? А с другой стороны, может ли он быть от них свободен? Впрочем, все это риторические вопросы. Что до монографии, то материалы, собранные в ней, вне всяких сомнений будут весьма полезны тем, кто желает разобраться с динамикой коммуникативного пространства цивилизации XXI века.

Примечания:
1.    Кастельс М. Власть коммуникации. Серия «Переводные учебники ВШЭ». Изд-во ВШЭ, 2016 – С.136. Все цитирования по данной книге М. Кастельса.

четверг, 27 декабря 2018 г.

М. Кастельс «Власть коммуникации»

Данная статья представляет собой развернутую рецензию на  монографию М. Кастельса «Власть коммуникации». В книге рассматривается история медиакоммуникации и ее роль в информационном обществе. Информационное общество, по мнению автора, фактически создает «творческую аудиторию», генерирующие собственные смыслы, что представляется весьма спорным. К сожалению, в своем исследовании М. Кастельс не пытается выстроить прямую зависимость между концептами «государство», «контроль» и «бизнес». Автор на протяжении всей работы ошибочно отделяет государство/бюрократию от бизнес-структур как таковых.  В монографии много и других, не менее спорных моментов. Работа содержит интересный анализ ряда отельных аспектов информационного общества, но глубина научного анализа нередко вызывает сомнения в силу очевидной ангажированности автора. 

This article is a detailed review of the monograph by M. Castells "The Power of Communication." The book examines the history of media communication and its role in the information society. The information society, in the opinion of the author, actually creates a "creative audience" that generates their own meanings. We disagree with this statement and say that a person is not free to create new meanings and strategies.  Unfortunately, in his study M. Castells does not attempt to build a direct relationship between the concepts of "state", "control" and "business." The author throughout the whole work mistakenly separates the «state / bureaucracy» from the business structures. There are many other equally controversial points in the monograph. The work contains an interesting analysis of the information society different aspects, but the depth of scientific analysis often provokes doubts because of the author’ obvious engagement.

Часть I

Мануэль Кастельс – один из самых известных ученых современности, основатель социологии города, но специализируется на проблемах информационного общества во всей его многогранности и сложности. На сегодняшний день ни одна работа по коммуникативистике не обходится без ссылок на М. Кастельса, что вполне закономерно и оправдано. Непростая судьба, в частности, столкновение с режимом Франко в ранней юности и эмиграция в Париж, очевидно определили его левые взгляды, а те в свою очередь, что может уже и не столь очевидно, повлияли на его научные изыскания. Самая известная его работа – «Информационный век: экономика, общество и культура» (1996–1998 гг.) в трех томах, в которой, что понятно из названия, артикулируется его авторская концепция информационного общества. Вся поздняя траектория научного движения М. Кастельса была связана именно с рассмотрением различных аспектов постиндустриального информационного мира.

В 1990-х годах сложились и его взгляды на Россию (исследователь связан с нашей страной и в научном, и в личном плане) и за двадцать лет они не претерпели сколь-нибудь заметных изменений, что мы и видим в монографии «Власть коммуникации».

Книга Мануэля Кастельса «Власть коммуникации» вышла в 2016 году в издательстве Высшей школы экономики в серии «переводные учебники ВШЭ». Сражу же необходимо отметить, что книга была написана автором в 2009 году, а значит, с момента выхода ее в свет до публикации на русском языке прошло без малого семь лет. Казалось бы, данный факт не должен быть значим для серьезных научных монографий, посвященных анализу концептуальных проблем. Вне всяких сомнений, есть научные темы и сферы, которые не утрачивают своей значимости со временем. Так, объекты искусствосферы и их интерпретация могут оставаться актуальными столетиями. Но с коммуникативистикой дела обстоят несколько иным образом. Если речь идет об анализе вербальной, невербальной и паравербальной коммуникации, т.е. прежде всего об изучении системы «человек-человек», то можно с уверенностью утверждать, что в этом случае информация будет накапливаться, а наши представления о данных  феноменах – расширяться и изменяться. Лингвисты, психологи, физиологи и культурологи непрерывно дополняют это коммулятивное знание.

В системе «человек-машина», а М. Кастельс анализирует именно сферу СМИ и, в частности, Интернет, устаревание происходит очень быстро, актуальность утрачивается в течении пары лет. В монографии «Власть коммуникации» самые «новые и последние» факты относятся к 2008 году и это обязательно надо иметь в виду, если у вас есть желание составить верное представление о происходящем. Речь в данном случае идет в большей степени об истории, чем о сегодняшнем дне.

Второй момент, на который следует обратить внимание, прежде чем приступать к чтению книги, – это ее «условная научность». Иными словами, М. Кастельс легко позволяет себе переходить от дискурса научного к дискурсу публицистическому, что снижает именно научную значимость данного исследования, не умаляя иных достоинств книги – в частности, оригинальности авторского взгляда.

Весьма примечательно, что в своем исследовании М. Кастельс не пытается выстроить прямую зависимость между концептами «государство», «контроль» и «бизнес». Обратимся для примера к следующей фразе и попытаемся ее кратко проанализировать: «Коммерциализация медиа во всем мире получила широкую поддержку со стороны общественного мнения, потому что они в значительной степени освободились (или еще находятся в процессе этого во многих странах) от железной хватки политической бюрократии. Современные развлечения, дополненные старыми фильмами и национальным фольклором, побеждают пропаганду. Это чувство относительного освобождения от политической власти в последние два десятилетия может объяснить почти полное отсутствие социального протеста против медиаполитики в большинстве стран, за исключением бизнес-групп, корыстные требования которых не получают удовлетворения в процессе лицензирования. Более того, когда и где бы ни возникали медиа ориентированные социальные движения, они направлены не на медиабизнес, но на борьбу с государственной цензурой. Это особенно относится к России при Путине, когда журналисты и граждане воюют с авторитарным медиарежимом, направляемым политической мотивацией с высшего государственного уровня» [1, 136].

Уже первое предложение абзаца вызывает вопросы и недоумения. Во-первых, коммерциализация медиа во многих странах вовсе не вызывает поддержку общественного мнения. Нередко ориентацию на дешевые развлекательные программы связывают именно с коммерциализацией, как и превращение обсуждения серьезных вопросов – в шоу, что как раз провоцирует протест и неоднократно становилось предметом общественных дискуссий. Как, например, показала практика телеканала «Культура» в России интеллектуальные и «культурно значимые» программы способны выживать только при наличии государственной поддержки. Можно также привести в пример государственную поддержку культурно значимых программ в Финляндии – основной процент «интеллектуальных программ» идет именно на государственном YIe, который львиную долю доходов получает от налогов, собираемых с населения (от 50 до 140 евро в зависимости от доходов).

Во-вторых, коммерциализация медиа вовсе не освобождает их от «железной хватки политической бюрократии», а просто меняет рычаги давления. Автор на протяжении всей книги ошибочно отделяет государство/бюрократию от бизнес-структур как таковых. И это в высшей степени странно, поскольку на сегодняшний день даже школьнику очевидно, что бюрократия – лишь видимая часть бизнеса, осуществляющая лоббистский функции. Нет никакого государства или бюрократии, стоящих вне бизнес-интересов. Где-то, как например в США, лоббизм давно обрел легитимный статус, в иных же государствах еще не вошел в легальную юридическую плоскость, но от того не является менее действенным. Без лоббизма система государственного управления сегодня не работает ни в одной стране мира.

Точно также вызывает вопросы и второе предложение, где «старые фильмы и национальный фольклор побеждают пропаганду». Выход за границы научного дискурса более чем очевиден. В современной России прекрасно известно, что формула «старый фильм + фольклор» – это идеальный фундамент пропаганды и формирования потребной реальности. Именно благодаря этой формуле осуществляется формирование ностальгических настроений и формируется «национальный профиль» культуры. Именно эта формула является фундаментом «национально-освободительной модели» управления культурой.

 Далее, третий тезис-утверждение про «чувство освобождения от политической власти» и «отсутствие социального протеста» М. Кастельса  также вызывает недоумение: медийная политика CNN и BBC вызывает массовый        протест (достаточно зайти на соответствующие порталы и страницы facebook, чтобы увидеть письма от недовольных потребителей) именно в силу их политической ангажированности и несвободы. А уж последний тезис про «авторитарный медиарежим» и борьбу с ним «журналистов и граждан» (кстати, обратите внимание, что М. Кастельс с завидным упорством разводит эти понятия, т.е. журналист по определению не может быть гражданином), вообще уводит нас в сферу свободной и ненаучной дискуссии. Примеров «медиаориентированных социальных движений» такого рода М. Кастельс не приводит, а потому не вполне понятно, о чем идет речь. Самое же главное, что ни один из этих тезисов (а мы проанализировали в качестве примера лишь один абзац) не подкрепляется ни фактами, ни цифрами, ни даже данными социологических опросов или иных исследований. Таким образом, на протяжении всей монографии автор постоянно уходит в публицистику, которая может быть более чем интересной и оригинальной, но оставаться при этом публицистикой.

воскресенье, 18 ноября 2018 г.

Студенческая олимпиада! Молодым и активным!


Герценовская внутривузовская олимпиада бакалавров по теории и истории культуры
«Межкультурные взаимодействия  в современном мире»


Форма участия: очно-заочная
Подробности и регистрация: https://www.herzen.spb.ru/abiturients/1445583157/1448614761
Регистрация: https://docs.google.com/forms/d/102gqMNcbuT3QpbtHkeTAu9ZutuX0_yZ9y5eNCxLMybk/viewform?edit_requested=true

Задание: написать эссе на заданную тему объёмом 2-6 страниц печатного текста формата А4

Очная форма:
Дата: 28 ноября 2018 г. (среда) в 16.00
Место проведения: СПб, ул. Малая Посадская, д. 26

Заочная форма:
Готовые эссе выслать до 28.11 на e-mail: olimpiada-2018@list.ru


Аннотация: Участникам предлагается проблематику олимпиады осветить как с точки зрения научно-теоретической, опираясь на специальную литературу, так и субъективной, опираясь на собственный индивидуальный опыт и фоновые знания. Ценным достижением при написании эссе будет адекватное совмещение этих двух подходов.
Объем эссе: 2-6 страницы формата А4.
Срок сдачи эссе в электронном виде на указанный e-mailдо 28 ноября 2018 г.

Тема:
           

            Культурные традиции стран в истории и современности



Для написания эссе по данной теме, необходимо выбрать страну и изучить наиболее характерные ей присущие традиции и обычаи. Дать название традиции и кратко описать её суть (например, «Масленица» – восточнославянская (русская) традиция проводов зимы; «Сабантуй» – традиционный праздник татар и башкир, знаменующий окончание полевых работ; «ханами (о-ханами) – японская традиция любования цветущей сакурой»; «мехенди» – индийская традиция росписи хной рук и ног невесты; «Santa Muerte» – мексиканский современный религиозный культ и т.д.).

Постараться найти истоки и изначальный смысл традиции в специальной научной литературе, связать её с картиной мира народа, увидеть и описать культурный контекст традиции и описать бытование традиции в современности. Постараться обнаружить мифы, легенды, а также исторические события и личности, связанные с данной традицией, отражение традиции в художественной культуре.

 


            Условия проведения олимпиады:
Необходимо написать эссе в свободной форме по выбранной проблематике.
Эссе должно содержать: изложение сути заявленной проблемы, включать самостоятельно проведенный анализ этой проблемы на основе изученной учебной и научной литературы на примере выбранной культуры, а также изложение аргументированного собственного мнения. Необходимо раскрыть особенности миропонимания и специфику культурных ценностей конкретной культуры. 


Критерии оценки:
- соответствие представленного материала жанру эссе
- полнота раскрытия замысла эссе в культурологическом аспекте
- характер и уровень теоретической аргументации
- умение увидеть конкретный феномен в социокультурном контексте
- умение толерантно анализировать межкультурные и межнациональные связи
- структурированность и научность анализа
- владение категориальным научным аппаратом

Максимальное количество баллов: 50.

 

 


среда, 24 октября 2018 г.

Лекция на малом факультете


Третье занятие на Малом Факультете будет проходить 25 октября 2018 года с 17.00 до 18.30. И его проведу я - приглашаю всех желающих. Лекция открытая!

"Художественные образы средневековья: прошлое и настоящее".




Речь пойдет об искусстве средних веков и наиболее популярных образах: рыцарь, прекрасная дама, святой, замок, рунический камень, курган и пр. Мы поговорим о том, как они появились, что собой представляют, а самое главное о том, где заканчивается правда и начинается вымысел в массовой/популярной культуре дня сегодняшнего. Не уверен, что скажу что-то новое - отличное от прошлого года - но кое-что обновил. Разумеется, тема использования художественных образов в популярной культуре сегодняшнего дня безгранична. Очень сложно выбрать то, на чем следует остановиться в первую очередь. Да еще и то, что можно подать легко и непринужденно. Я сосредоточусь на рунических камнях, замках, прекрасных дамах и немного на бестиариях. Как именно это бытует в компьютерных играх, фэнтези, карточных играх, сериалах и т.д. и что это все представляло собой на самом деле. Материал предельно легкий!




Дополнительная информация:

http://cultresearch.ru/chukurov-andrey-yurevich/
https://vk.com/culture_uniherzen


воскресенье, 21 октября 2018 г.

Основы культурной политики в рамках проекта "Гигиена культуры"




Вот и закончилась замечательная конференция в Москве "Основы культурной политики: аксиологический подход", ставшая очередной вехой нашего любимого российско-венгерского проекта "Гигиена культуры". Хотелось бы выразить благодарность принимающей стороне - Государственный Институт искусствознания, привет вам и до скорых встреч (и снова на просторах Венгрии, как я понимаю)! Особую благодарность хотелось бы выразить некоторым докладчикам за яркие выступления и открытия - для меня, по крайней мере точно. Это Катя Хаунина - я ведь ничего не знал про эндаумент фонды! Вы буквально открыли мне глаза. Спасибо Кириллу Постернаку за очередной чудный доклад про архитектуру и реставрационные подходы. Очень оригинальный взгляд на сталинский ампир! И конечно же, спасибо Йожефу Горетитю за удивительный рассказ об истории русской литературы и переводов в Венгрии. Йожеф - Вы потрясающий переводчик и делаете великое дело!


So, our remarkable conference in Moscow "Basics of Cultural Policy: Axiological Approach", which became another milestone of our favorite Russian-Hungarian project "Hygiene of Culture" is finished. I would like to thank the host country - the State Institute of Art Studies, hello to you and see you soon (and again in the vastness of Hungary, as far as I understood)! I would like to express special thanks to some speakers for their brilliant speeches and discoveries - for me, at least for sure. This is Katya Haunina - I didn’t know anything about endowment funds! You literally opened my eyes. Thanks to Kyrill Posternak for another wonderful report about architecture and restoration approaches. Very original view at the Stalins’ Empire style! And of course, thanks to Jozsef Goretity for an amazing story about the history of Russian literature and translations in Hungary. Jozsef - You are an amazing translator and doing a great job!


среда, 26 сентября 2018 г.

Малый факультет начинает работу!


Приглашаем учащихся 9-11 классов в Лекторий для старшеклассников. 
Начало занятий - 11 октября 2018 года. Занятия бесплатные, проводятся по четвергам с 17.00 до 18.30. 
Адрес: СПб, Малая Посадская д. 26, ауд. 101. 
Запись слушателей: hkrc@list.ru или 8-952-261-0619


Сайт кафедры теории и истории культуры Института философии человека РГПУ им. А.И.Герцена со всей нужной информацией

http://cultresearch.ru/

среда, 29 августа 2018 г.

Реальное VS Виртуальное?

В августе, а точнее, - в середине этого последнего летнего месяца, - я в очередной раз убедился, что мы все живем в параллельных мирах. В данном случае, имею в виду не представителей разных стран и культур, социальных и профессиональных групп. Речь об альтернативных смысложизненных и поведенческих стратегиях.

И здесь хотелось бы высказать еще одну мысль. Впрочем, в научных статьях так или иначе я ее высказывал. Дело в том, что традиционное для науки деление человеческой телесности на физическую и социальную (реже добавляют еще культурную) совершенно недостаточно для для понимания поведения современной личности.

Сейчас мы должны говорить о телесности физической, социальной и дигитальной. Именно эта последняя в нашем информационном и, даже, постинформационном мире будет играть все более значимую роль  в конструировании нашей самоидентичности.

А теперь к тому, что навело меня на все эти размышления. 14 августа после долгого перерыва вышло очередное дополнение культовой MMORPG (массовой многопользовательской игры) World of Warcraft под названием "Битва за Азерот". Казалось бы, ну что за великое событие? Это же всего лишь on-line игра! Между тем в подобного рода играх в полном смысле слова "живут" десятки миллионов человек. Еще раз - десятки миллионов! А живут - это значит общаются, дружат, зарабатывают, устраивают вечеринки, совершают покупки и т.д. и т.п. Каждый виртуальный мир - это особая культура, социальная структура, системы гильдий и религиозных культов. А вокруг всего этого - сотни форумов, каналы в YouTube и Twitch, журналы, блоги и сайты. А еще - косплеи, артбуки и книги по сюжетам игр и карточные настольные игры. При желании, можешь вообще не покидать свой любимый мир. И для всех этих миллионов обитателей того же Азерота события этого мира куда значимее того, что происходит в мире, который мы привычно называем "реальным".



Незадолго до выхода дополнения "Битва за Азерот", авторы и создатели выпустили ролик, в котором Орда сжигает великое древо Тельдрассил, на ветвях которого располагался город - столица расы ночных эльфов. Надо сказать, это одна из самых красивых и старых локаций игрового мира.

https://www.youtube.com/watch?v=u3s1KVpKS2A

Что меня потрясло во всей этой истории - это взрыв, буквально разорвавший форумы и социальные сети. Не могу припомнить (может, просто не знаю) ни одного события в "реальном мире" за последние пару весьма насыщенных лет, которое вызвало бы такие же эмоции.



Сторонники Альянса проклинали Орду. Сторонники Орды разделились: кто-то каялся и просил прощения за это преступление, иные же злорадствовали. Некоторые плакали (в буквальном смысле) из-за погибших в ветвях Тельдрассила несчастных жриц Луны. Разумеется, все обсуждали поступок Сильваны - лидера Орды и виновницы сего страшного преступления. Кто-то ее оправдывал, кто-то кричал, что она безумна. Описать бурю в сетевом пространстве вокруг этого события попросту не представляется возможным - это нужно было читать, это нужно было пережить.

https://www.youtube.com/watch?v=HS1mkAIxKUk

Совершенно очевидно, что для всех этих людей события Азерота и жизнь в нем их дигитальных тел-аватаров куда важнее того мира, в котором обитают их физические оболочки. Некоторых моралистов это может напугать, а я задаюсь вопросом: может, так и должно быть?

Чем тот мир хуже этого? Да ничем. По многим параметрам виртуальные миры куда лучше этого, "земного". А кто сказал, что тот мир менее реален? Дело в том, что если мир Азерота (или Тамриэля, или еще какой) дает нам возможность переживать сильные эмоции - радость, восторг, боль, скорбь - то нашему мозгу абсолютно все равно. Точно так же как наше сердце не может отличить плохих эмоций от хороших, так и нашему мозгу без разницы "от какой розетки питаться". Радость везде одинаково переживается. И печаль. Задействованы одни и те же центры мозга. Так какая разница, где я буду радоваться и восторгаться?



Человек - существо слабое и уязвимое, а скорбеть и радоваться, строить карьеру и воевать куда безопаснее в виртуальном мире. То есть сила эмоций та же, а вот физического урона никакого. Кстати, идея слабости человека уже давно превратилась в социально-философскую концепцию, лежащую в основе современной североамериканской культуры. Зачем бороться? К чему перестраивать себя? Нужно просто принять свою слабость и выбрать наиболее подходящий образ жизни. Пусть он и будет экзотически-альтернативным. Мы живем в эпоху буйства субкультур и победы миноритарных групп. И в данном случае жизнь в виртуальном мире - не хуже прочих вариантов.

Живите там, где вам нравится. И плевать на мнение окружающих. Это ваш выбор и только ваш. В конце концов, то, что мы называем "реальным миром", не более, чем симулякр, сотканный из чужих мнений, взглядов и идей. В постинформационном мире нет ничего реального.